Издание журнала «Бурда Моден» на русском языке

«Иногда, еще в ясные солнечные дни чувствуется, что лето клонится к закату… — гласила редакторская колонка журнала «Бурда Моден», вышедшего 15 августа 1988 года. — Новое время года меняет и нашу повседневную жизнь. Прошли те времена, когда мы стремились все свободное время проводить на воздухе, на природе, и вот мы вновь вынуждены возвратиться в тесноту городских квартир!».

Для советских модниц, отнюдь не избалованных ни ассортиментом магазинов готовой одежды, ни изобилием глянцевых журналов, «Бурда» была откровением. Каждый номер содержал в себе множество моделей – от строгих деловых костюмов до легкомысленных платьев и даже весьма фривольного кружевного белья. Плюс выкройки всего этого разнообразного великолепия. Нет, советская индустрия моды тоже существовала, в книжных магазинах продавались даже выкройки в полный размер – но по одной, и блеклый рисунок на внешней стороне такой выкройки-раскладушки впечатлял не слишком сильно. А учитывая, что сами модели одежды предварительно отбирались худсоветами, где господствовали весьма своеобразные представления о красоте женщины и изяществе ее туалетов, то не приходится удивляться, что эти выкройки часто пылились невостребованными даже на фоне традиционного дефицита всего, что делало жизнь ярче и интереснее.

А, скажем, Ленинградский Дом моделей одежды (ЛДМО), находившийся на Невском проспекте, устраивал время от времени показы моделей для населения. Их главной целью было просвещение женщин и агитация за хороший вкус. Приобрести можно было разве что зарисовки без выкроек. Заказать одежду в ЛДМО могли разве что влиятельные сотрудницы партийных структур или жены высокопоставленных советских чиновников.

Еще одним очагом стиля был Общесоюзный Дом моделей (ОДМО) на Кузнецком мосту, где разрабатывались модные новинки, которые должна была потом выпускать советская легкая промышленность. Но при этом усилия модельеров часто пропадали втуне, поскольку представители швейных фабрик выбирали не красивые, оригинальные или актуальные модели, а самые простые, чтобы на производстве не пришлось напрягаться. Не брали, например, рубашки с двумя карманами – их трудно было пришить симметрично. Знаменитый модельер Александр Игманд, одевавший самого Брежнева, с горечью вспоминал, чем закончилась его поездка на швейную фабрику: когда Ингманд указал на явную ошибку при совмещении деталей будущего пиджака, работница, чувствуя себя в своем праве, закатила модельеру дикий скандал…

Манекенщицы тогда были не звездами, а одной из самых низкооплачиваемых категорий служащих, приравненных к рабочим 5-го разряда с зарплатой в 70-80 рублей. Их имена мало кто знал, о престиже такого занятия даже речи не шло. Хотя в кругах «советской аристократии» и преуспевающей богемы первые красавицы ОДМО все же пользовались успехом. Кому-то из них удавалось благополучно построить свою жизнь – так, Татьяна Соловьева вышла замуж за будущего прославленного режиссера Никиту Михалкова.

Совсем иначе сложилась судьба Регины Колесниковой, которая считалась эталоном красоты и стиля, в Доме моделей существовала даже поговорка: «Эта вещи тебе идет, но всё же ты не Регина…». В Европе ее называли русской Софи Лорен. Она стала женой известного художника Льва Збарского, но счастье оказалось недолговечным. Когда Регина забеременела, супруг вынудил ее сделать аборт, а сам переключился на новое увлечение, известную актрису… Регина, пытаясь отвлечься, завела роман с журналистом из Югославии, а он опубликовал на Западе книгу с ее совсем не предназначавшимися для печати рассказами и откровенными фотографиями. Потом художник увлекся еще одной актрисой, развелся с Региной и женился, вскоре став отцом… От этого горя у звезды подиумов помутился рассудок, она попала в психиатрическую больницу и впоследствии так и не пришла в себя в полной мере. Примерно в то же время, когда появился первый русскоязычный номер «Бурды», Регина Сбарская покончила с собой…

Слово «мода» имело в СССР откровенно отрицательный оттенок, и совсем незадолго до появления «Бурды» для детей во Дворце съездов разыгрывались назидательные новогодние представления о злой фее Моде, которая вместе со своими приспешниками-модниками пытается украсть время у хороших трудящихся людей… Сама мысль, что одежду можно менять потому, что «захотелось новенького» или потому, что она вышла из моды, тогда еще считалась несколько крамольной.

Согласно нормам Госкомтруда СССР за 1989 год, советскому гражданину или гражданке полагался один костюм на три года. Такой же срок износа был установлен для свитеров и джемперов, галстуков, шарфов и шапок. Брюки или юбка полушерстяные, равно как и майка, полагались в одном экземпляре на два года.

И вот появилась «Бурда Моден», которая к этому времени насчитывала почти сорокалетнюю историю, но ее изначальная философия идеально совпадала с настроениями и обстановкой в Советском Союзе. Ведь фрау Энне Бурда, родившаяся в 1909 году в немецком городе Оффенбург, создавала этот первый массовый журнал, посвященный искусству самостоятельно шить модную одежду в бедной, разоренной войной Европе. Карьера знаменитой издательницы началась после того как она задумалась над проблемой европейских женщин, желающих хорошо одеваться, но в абсолютном своем большинстве не имеющих денег на изделия знаменитых модельеров. Так в 1950 году на Западе появился журнал «Бурда Моден», который сейчас выходит на двадцати языках мира.

Журнал предлагал не только модели и выкройки, но и всевозможные идеи по ведению дома, а также – и это было едва ли не самым важным — по разумному построению собственной жизни: «Жажда новых знаний и впечатлений — одна из основных потребностей человека. Она помогает ему сохранить душевное здоровье. Главное, постоянно стараться удовлетворить это стремление».

Первые русскоязычные номера «Бурды» в свободную продажу не поступали – распространялись через профкомы на предприятиях. Потом появились считанные магазины, где их можно было приобрести, причем, только тем, кто успел приехать к моменту появления тиража в продаже. Один такой магазин был в самом начале улицы Горького, поблизости от Белорусского вокзала, и было вполне нормальным в ожидании свежего номера заходить туда каждый день, а то и дважды.

Те дамы, которые такой возможности не имели, вскладчину покупали журнал у спекулянтов — а стоил он, минимум, пятьдесят рублей, треть средней инженерской зарплаты. Потом модели и выкройки перерисовывали, вручную переписывая подробные инструкции по шитью, которые были еще одним фирменным знаком «Бурды». Или копировали там, где были немногочисленные в советские времена служебные ксероксы.

Выход первого русскоязычного номера был ознаменован масштабным показом мод в Колонном зале Дома союзов. Присутствовали только представители партийная элита СССР и их жены.

 

Вот как описывает Борис Пугачев в романе «Дуэль с собой» тех, кто уже тогда, в конце 1980-х, имел возможность хорошо одеваться и выстраивать собственный стиль:

«Григорий Михайлович произвел на Родика неоднозначное впечатление. Этот высокий, стройный, с красивым подвижным и умным лицом породистый мужчина лет сорока-сорока пяти, явно заботящийся о своей внешности.

Холеные руки с длинными тонкими пальцами, знающими, что такое маникюр, постоянно находились в движении — они то помешивали ложечкой кофе, то чиркали зажигалкой, то перемещали бумаги, то поднимали телефонную трубку. При этом собеседник имел возможность разглядеть на безымянном пальце тяжелый литой перстень с бриллиантом не менее чем в четыре карата. Одежда, манера поведения и даже аромат дорогого одеколона напомнили Родику о чиновниках, которых он встречал во внешнеторговых организациях, — там он несколько раз в год делал заявки на зарубежное оборудование для своей лаборатории.

Григорий Михайлович вежливо попросил разрешения закурить и после согласного кивка Родика достал красивый, украшенный замысловатым вензелем, кожаный портсигар.

Картинно извлек из него тонкую сигариллу и прикурил от массивной, золотого цвета зажигалки, выстрелившей длинный синий язык пламени».

 

В «Школе обмана» отображено и господствовавшее в СССР мнение, что ширпотреб – не главное:

«Ты живешь в могучей стране. У нас много первоклассных ученых и инженеров. Напомню тебе, что мы первыми покорили космос. Просто сейчас переживаем тяжелые времена. Это случается в каждом государстве. Ты же изучаешь историю — в США тоже были такие периоды. Гражданская война, Великая депрессия…

-У них одежда здоровская и фильмы…

- Помнишь пословицу: вид блестящий, а сам смердящий? Одежда — не самое главное. Перед нашей страной просто стояли другие задачи. После войны были разруха и голод, требовалось в первую очередь думать об этом. В США война ничего не разрушила, поэтому они имели возможность заняться одеждой, развлечениями. Подожди. У нас этого добра скоро будет вдоволь.

- Хорошо бы!

- Не главное…»

 

 

А то, как стремительно менялись люди, занявшиеся бизнесом в новой России, запечатлелось в книге «Игры желтого дьявола»:

«…Родик непроизвольно отметил произошедшие в нем разительные перемены. Куда-то пропала скованность и тот налет социалистической провинциальности, которые бросались в глаза даже при последней встрече, когда производили денежные расчеты по приобретению акций и погашению задолженностей завода по зарплате. Теперь появились уверенный взгляд и солидная осанка. Одежда тоже стала другой. Дешевый мешковатый костюм отечественного пошива, рубашку с топорщащимися углами воротника и невзрачный галстук он сменил на темно-синий клубный пиджак с блестящими пуговицами, джинсы, яркий желтый галстук и светлую рубашку в клеточку. Эти предметы одежды хотя и несколько дисгармонировали, но были куплены явно не на рынке, о чем свидетельствовал не снятый с рукава шильдик с галочкой из двойной радуги, являющийся логотипом какой-то известной фирмы, названия которой Родик не помнил».

 

 

Мода, дефицит и тот самый журнал «Бурда Моден» послужили темой изрядного количества анекдотов. Популярная карикатура тех времен изображала двух работяг, недоуменно взирающих на длиннейшую очередь к газетному киоску: «Я спрашивал, нет там ничего хорошего – бабы за какой-то бурдой стоят…»

 

Модная тогда игра слов: «Морда буден — Бурда Моден»

 

На юбки с откровенным разрезом, мужская мода ответила брюками с откровенной ширинкой…

 

Приходит фотомодель в ателье:

– Что будем шить?

– Платье по Бурде!

– Талия и бюст – свои или наши?

 

- Может ли советская женщина прожить на одну зарплату?

- Может, если она будет раздеваться за наличные, а одеваться в кредит.

 

Купил ответственный работник отрез на костюм. Пошел в одно ателье, в другое — нигде не берутся шить. На такую, говорят, фигуру слишком мало материала. Обошел всю Москву — бесполезно. Поехал в Одессу. Зашел в первое ателье — и сразу взяли и сшили костюм.

- Вот,- удивляется ответственный работник. А в Москве ходил — нигде не могли сшить по моей фигуре.

- Это вы в Москве фигура,- отвечают ему,- а у нас — ничто. Вот еще и кепочка.

 

На колхоз выделили одну пару сапог. По этому поводу собрали колхозников.

Выступает председатель:

- Есть предложение выдать сапоги мне. Кто за это предложение? Кто против Советской власти?

 

Богатый одессит приходит к директору московского мехового магазина и просит организовать ему норковую шубу для жены.

- Шуб нет.

- Тогда я покупаю две норковых шубы — одну своей жене, другую — вашей…

 

Перед Московской Олимпиадой в торговые организации была спущена инструкция: покупателям не говорить «нет». В универмаге женщина просит перчатки.

- Вам какие? кожаные? шерстяные? замшевые?

- Шерстяные, пожалуйста.

- Светлые? темные?

- Темные.

- Длинные? короткие?

- Короткие, если можно.

- Знаете что, принесите нам показать ваше пальто, и мы сами для вас подберем к нему перчатки.

- Не верьте им! — встревает в разговор другой покупатель. — Я им свой унитаз приволок, задницу показал, а туалетной бумаги все равно не получил!

 

В порядке борьбы за культуру обслуживания при входе в универмаг поставили двух человек. Каждого посетителя они встречают улыбками. Один говорит: «Милости просим!», другой – «Ничего нет!».

 

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий