События 1968 года в Чехословакии

В первой половине 1968 года в Чехословакии развернулись события, названные «Пражской весной». Это был целый комплекс либерально-демократических реформ, которые начались после того, как чешскую компартию возглавил Александр Дубчек. Именно тогда появилось знаменитое впоследствии выражение «социализм с человеческим лицом». Но реформирование социалистического строя представляло собой не только допущение внутриполитических дискуссий и экономических свобод для частных лиц, а постепенно переходило в проведение все более и более независимой от Советского Союза политики во всех отношениях.

После неоднократных, все более настойчивых критических выступлений советского руководства в адрес чешских реформаторов, целостность социалистического блока в Восточной Европе решили защитить силой, поэтому было принято постановление о вторжении. 21 августа 1968 года в Чехословакию были введены войска стран Варшавского Договора – СССР, Болгарии, Венгрии, и Польши. Чешское военное руководство предупредили заранее и порекомендовали не оказывать сопротивления. Поэтому военного противостояния не было. Хотя в центре Праги прозвучали выстрелы – как писал потом в своем «Гении места» Петр Вайль, «Народный музей на Вацлавской площади советские танкисты в 68-м приняли за главное государственное учреждение и пальнули по нему, потревожив ископаемые минералы».

Перед тем же самым музеем полгода спустя Ян Палах, студент Философского факультета Карлова университета, в знак протеста против советского вторжения облил себя бензином и поджег. Он скончался через три дня в клинике. Его похороны превратились в демонстрацию протеста. В первой половине 1969 года в Чехословакии было совершено еще 26 актов самосожжения, семь человек погибли.

По словам многих наших хоккеистов,  после августовских событий 1968 года матчи, в которых им приходилось встречаться с чехами, проходили особенно «сурово»…

Лидер «Пражской весны» Александр Дубчек не был арестован, но его дальнейшая деятельность проходила на незначительных должностях. А в 1989 году он стал одним из видных участников «бархатной революции» в Чехословакии.

В Москве 25 августа 1968 года на Красной площади в знак протеста против вторжения в Чехословакию состоялась так называемая «Демонстрация семерых». На самом деле к Лобному месту вышли восемь диссидентов, которые в полдень уселись посреди Красной площади и развернули плакаты с надписями: «За вашу и нашу свободу», «Позор оккупантам!», «Руки прочь от ЧССР!» на русском и чешском языках. Через несколько минут они были схвачены сотрудниками милиции и КГБ, и отправлены в отделение милиции. Там участники акции уговорили одну из соратниц, Татьяну Баеву, заявить, что она оказалась на Красной площади случайно. Она так и поступила, и была освобождена. После этого демонстрацию и стали называть «Демонстрацией семерых» — поскольку именно семерых оставшихся отдали под суд. Двое, Виктор Файнберг и Наталья Горбаневская, были признаны невменяемыми и заключены в психиатрические лечебницы. Именно тогда получил печальную известность придуманный советскими психиатрами термин «вялотекущая шизофрения». Остальные участники были приговорены к различным срокам тюремного заключения и ссылки. Демонстрация широко обсуждалась в западных СМИ, требовавших освободить диссидентов. В одной из статей пражской газеты «Literární listy» было написано: «Семь человек на Красной площади — это, по крайней мере, семь причин, по которым мы уже никогда не сможем ненавидеть русских».

 

Чехословакия была для советского человека одной из тех зарубежных стран, куда можно было поехать относительно легко. Более того, поездка в соцстрану была обязательным этапом на пути к заветной цели – увидеть мир капитализма. Но даже выезд в страну дружественную был обставлен таким количеством официальных и неписаных правил, порой странных, что не приходилось удивляться популярности русских переводов произведений знаменитого чешского сатирика Ярослава Гашека, немало преуспевшего в изображении подобных нелепостей. Родик, главный герой романа Бориса Пугачева «Дуэль с собой», впервые едет не в Чехословакию, а Венгрию, но все равно ему приходится противостоять нелепости бытия в лучших традициях того, что чехи именуют «швейковиной»:

 «Маршрут был организован очень странно: сперва поездом до Москвы, потом опять поездом до Чопа, а далее на автобусе. Выехать вместе со всеми из Душанбе Родик не смог, да и не хотел. Разумно было присоединиться к группе в Москве. Однако ему неверно сообщили время, и он опоздал на поезд. Жмакина это не расстроило. Догнать группу было проще простого на самолете. Еще до полуночи он оказался во Львове, опередив поезд с группой почти на двенадцать часов. В залах ожидания вокзала, несмотря на ночное время, оказалось негде присесть. Пришлось, воспользовавшись одним из бесчисленных удостоверений, устроиться в «комнате отдыха Интуриста» — огромном помещении, вмещавшем более тридцати кроватей с тумбочками, но без ночников. В темноте, крадясь на ощупь, дежурная показала Родику его место и попросила не шуметь.

 Он взгромоздил огромный чемодан из темно-коричневой кожи с ремнями — свою гордость — на кровать, покопавшись, на ощупь открыл его и достал мыльные принадлежности. Закрыть чемодан было труднее, поскольку Родик взял с собой самые разнообразные вещи, которые так и норовили вывалиться из него. Наконец он справился, поставил чемодан к спинке кровати и пошел умываться.

По дороге в туалет он обратил внимание на дверь с надписью «Камера хранения» и решил потом зайти и сдать багаж. Однако дежурной нигде не было, и Родик, буквально засыпающий на ходу, решил, что ничего не случится. Не желая больше бороться с замками, он положил несессер и барсетку в тумбочку, разделся и почти мгновенно уснул.

 Проснулся Родик от яркого солнечного света, бившего ему в глаза из незашторенных окон. В комнате не было никого и ничего, даже его чемодана. Вероятно, кто-то, уходя, прихватил его с собой. Родика прошиб холодный пот, он вскочил и пробежался вдоль рядов кроватей. Чемодан от этого не появился. Вспомнив, что он делал перед сном, Родик открыл тумбочку и несколько успокоился, увидев несессер и барсетку, в которой лежали документы и деньги. Не выпуская из рук оставшееся имущество, он, как был, в одних трусах, выбежал в коридор за дежурной. Приехавшая милиция могла только посочувствовать Родику, успокаивая его тем, что хотя бы документы и деньги целы. Далее пошла длинная череда написания заявлений, объяснений, списка пропавшего и прочей формальной чепухи, по опыту Родика не приводящей к поимке злоумышленника.

 Нечто подобное он высказал милиционерам, которые в душе согласились с ним, но заверили, что Родик заблуждается. Милиционеры вели себя чрезвычайно доброжелательно и, когда Родик засокрушался по поводу пропажи всей водки, которую, благодаря Горбачеву, теперь достать очень трудно, успокоили его, пообещав решить эту проблему. Более того, предложили отвезти Родика на базар. Он был тронут таким отношением и, поскольку в барсетке чудом сохранилось более трех тысяч рублей, обрел надежду восполнить хотя бы частично свой гардероб. Однако когда они приехали, базар уже закрывался, и ему удалось купить только рубашку и два томика «Похождений бравого солдата Швейка», изданных еще в восемьдесят пятом году в Праге и прекрасно иллюстрированных знаменитым Яном Враной. Милиционеры на все лады доброжелательно шутили по поводу покупок. Времени до прихода поезда оставалось мало — он успевал либо в магазин одежды, либо за водкой. И выбрал последнее. «Черт с ними, с вещами, — думал Родик, — у меня деревянных полно. В Венгрии поменяю на форинты и куплю себе все, что надо, а водка еще до границы понадобится».

 На простом житейском уровне символом качества жизни была не только пресловутая баночка с икрой на праздничном столе, но куда больше – возможность просто так, обычным вечером попить чешского пива, подобно Родику в «Школе обмана»:

 «После поездки в Австралию у Лены образовался новый круг знакомств и, вероятно, интересов. Родик, тоже бывавший дома редко, старался принимать это как должное, хотя все чаще возмущался появившейся неустроенностью – то на ужин ели готовые пельмени, то утром не находилась чистая рубашка, то в квартире царил кавардак с горой немытой посуды на кухне. Подросшая Наташа старалась исправить ситуацию, выполняя часть домашней работы, но у нее это не всегда получалось. Да и она после школы предпочитала домашнему времяпрепровождению общение с подругами. По вечерам всем собраться тоже не удавалось – Наташа делала уроки, жена, если была дома, пропадала на кухне, а Родик либо работал, либо смотрел телевизор. В общем, семьи, по мнению Родика, уже не было. Он часто задумывался над тем, с чем это связано, и находил кучу субъективных и объективных причин, анализировать и тем более исключать которые не имел ни времени, ни возможностей. Родик каждый раз успокаивал себя фразой: «Все так живут…»

Он разделся, засунул ноги в теплые домашние тапочки и открыл бар. Ему уже давно хотелось выпить. Осмотрев ряд бутылок, выбрал водку. Поразмыслив, сходил на кухню и принес из холодильника чешское пиво и кусок сыра. Опрокинув без закуски рюмку водки, он устроился в кресле и стал, попивая из бутылки пиво, читать письмо Сировича».

 Кроме пива Чехословакия славилась еще и своими стеклянными изделиями, обзавестись чешской люстрой было невероятной удачей даже в начале 90-х годов. Это обстоятельство отражено в романе «Игры желтого дьявола»:

 «За десертом разговор как-то сам собой переключился на светильники. Вольфганг достал карманный каталог и, больше для Михаила Абрамовича перейдя на английский, стал увлеченно расхваливать свою продукцию. Михаил Абрамович позитивно поддакивал, а Родик заметил, что фотографии не до конца передают высокие технологические и эстетические качества.

 – Миш, ты что-нибудь подобное видел? – спросил Родик, когда просмотр каталога завершился.

 – Нет. Далеко ушла Европа. Я тут был в магазине «Свет» на Вишневского. Там такое продают – кошмар! А люди покупают – куда деваться? Другого нет. Мне обещали достать люстру из чешского стекла, но с бешеной переплатой…»

 И не только люстры богемского хрусталя были предметом вожделения наших сограждан, но и более прозаические вещи, например кафель, что запечатлено, опять же, в «Играх желтого дьявола»:

 «Открытие магазина светильников Родик решил приурочить к выставке «Быт Италии», по официальной версии, одной из первых в новейшей истории страны намеревающейся широко рекламировать европейские достижения в области производства товаров народного потребления, как еще по старинке продолжали выражаться средства массовой информации.

На самом же деле выставка имела целью демонстрацию возможностей зарождающегося российского рынка и готовности его принять ранее невиданный и заоблачно дорогой даже по меркам преуспевающих московских обывателей комплекс обустройства жилых помещений. Социалистический бытовой комфорт с мебельными стенками, коврами, смесителями «Елочка» и чешской керамической плиткой, за которыми недавно выстраивались многолетние очереди, медленно, но неуклонно сдавал свои позиции и уходил в прошлое».

События 1968 года были отображены в многочисленных анекдотах, как в СССР, так и в Чехословакии:

 

- Почему наши войска перешли чехословацкую границу?

- Потому что дружба между социалистическими странами не знает границ.

 

- Какая разница между братской помощью и агрессией?

- Братская помощь — это когда пятеро темной ночью бросаются на одного, а агрессия — когда один среди бела дня бросается на пятерых.

 

- Кто русские чехам — друзья или братья?

- Конечно, братья! Друзей выбирают!

 

- Что такое наручники?

- Узы братской дружбы.

- А что такое танк?

- Карета неотложной братской помощи.

 

Сообщение ТАСС: со стороны Советского Союза соглашение с Чехословакией о нормализации подписали т.Брежнев, т.Гречко и Т-64.

 

- Почему Иван Иванович поссорился с Иваном Никифоровичем?

- Один обозвал другого Гусаком.

 

После братской помощи президент Свобода переменил фамилию на Осознанная Необходимость.

 

- Почему советские войска так долго находятся в Чехословакии?

- Они до сих пор ищут того, кто позвал их на помощь.

 

- Какая страна самая нейтральная?

- Чехословакия. Она не вмешивается даже в свои внутренние дела.

 

После братской помощи Чехословакии на наружной стене пражского музея, испещренной дырками от пуль, появилась вывеска: «выставка эль-Гречко».

 

Трудящиеся массы Чехословакии впредь будут исполнять не «интернационал», а «интервенционал».

 

Существуют три вида извращенной любви: французский, армянский и советско-чехословацкий.

 

На политзанятиях в чехословацкой армии офицер спрашивает рядового, что тому известно об империалистах.

- Империалисты всегда хотели завоевать нашу родину!

- Правильно. Что вы еще можете сказать?

- Но Советский Союз их опередил!

 

Самая короткая и самая прекрасная чешская сказка: «Они ушли!»

 

- Какая последняя надежда Чехословакии?

- Сталинизм с человеческим лицом.

 

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий