Сталин произнес тост за Гитлера

Алекс Громов

В ночь с 23 на 24 августа 1939 года в Москве состоялся правительственный банкет, приуроченный к подписанию Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом (нем. Deutsch-sowjetischer Nichtangriffspakt), впоследствии прозванного Пактом Молотова — Риббентропа. Германский министр иностранных дел появился в советской столице в середине дня 23 августа, при этом есть сведения, что его самолет по ошибке обстреляли наши зенитчики в районе Великих Лук. Примерно там, где спустя полвека на исходе советской эпохи силы ПВО потеряют из вида «сессну» Матиаса Руста…

Правда это или нет, точно не известно. Но в Москве Риббентропа встретили по высшему разряду, даже вывесили нацистский флаг, который, согласно еще одной легенде, пришлось спешно разыскивать в реквизитных «Мосфильма». Риббентроп беседовал со Сталиным и Молотовым около трех часов, после чего телеграммой доложил Гитлеру, что переговоры продвигаются благополучно.

Вечером договор был подписан. Как известно, существует устойчивое мнение о наличие секретного дополнения к нему, согласно которому СССР и Германия делили между собой территории некоторых стран Восточной Европы. В спорах о правдивости этой версии и подлинности предъявляемых в качестве доказательства документов историки уже израсходовали поистине цистерны чернил, но дискуссии и не думают затихать.

«В Лондоне и Париже горько сокрушались по поводу двойной игры Сталина, — писал историк из США Уильям Ширер, который в 1939 году находился в Германии в качестве журналиста. — Многие годы советский деспот кричал о «фашистских зверях», призывая все миролюбивые государства сплотиться, чтобы остановить нацистскую агрессию. Теперь он сам становился её пособником. В Кремле могли возразить, что, собственно, и сделали: Советский Союз сделал то, что Англия и Франция сделали год назад в Мюнхене — за счет маленького государства купили себе мирную передышку, необходимую на перевооружение, чтобы противостоять Германии. Если Чемберлен поступил честно и благородно, умиротворив Гитлера и отдав ему в 1938 году Чехословакию, то почему же Сталин повел себя нечестно и неблагородно, умиротворяя через год Гитлера Польшей, которая все равно отказалась от советской помощи?»

Более того, надо напомнить, что польское правительство с большой охотой приняло участие в разделе Чехословакии, присоединив к Польше Тешинскую область.

Но дискуссии и обвинения были еще впереди. А тогда, вечером 23 августа, Риббентропа со всем почетом доставили в Большой театр, где шла опера Вагнера «Валькирия» в постановке Сергея Эйзенштейна. А потом было кремлевское пиршество, на котором Сталин произнес тот самый, первый тост: «Я знаю, как сильно немецкий народ любит своего вождя. Поэтому я хочу выпить за его здоровье».

А второй бокал советский лидер поднял за Гиммлера, которого он назвал человеком, обеспечивающим в Германии спокойствие и порядок.

Риббентроп был в восторге – и от сознания успеха своей дипломатической миссии, и от партийно-государственной атмосферы, которая была ему столь близка и привычна. Альфред Розенберг, один из виднейших нацистских идеологов, впоследствии даже упрекал Риббентропа за излишнее восхищение Сталиным.

В тот момент казалось, что все получили желаемое: Гитлер – свободу действий против Польши, Сталин – выигрыш во времени…

«В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий, с тем, чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи. В умах русских калёным железом запечатлелись катастрофы, которые потерпели их армии в 1914 году, когда они бросились в наступление на немцев, ещё не закончив мобилизации. А теперь их границы были значительно восточнее, чем во время первой войны. Им нужно было силой или обманом оккупировать прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут. Если их политика и была холодно расчётливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной».

Так писал в своем труде «Вторая мировая война» знавший толк в реалистичной политике Уинстон Черчилль. В свое время он одним из первых догадался, что Мюнхенский сговор, имевший место годом раньше, не обеспечит Британии того, о чем так хвастливо говорил вернувшийся из Мюнхена Чемберлен: «Я привез мир нашему поколению». Черчилль тогда отреагировал поистине афористично – мол, у Англии, конечно, был выбор между бесчестием и войной, однако выбрав бесчестие, она получит войну…

Настоящим шоком подписание советско-германского пакта оказалось для Японии. Ее солдат в монгольских степях на берегах Халхин-Гола нещадно били и гнали войска будущего маршала Победы Георгия Жукова – а в это самое время западные союзники, раньше клявшиеся в верности, подписывали договор с Советами! Дело кончилось отставкой всего японского правительства…

Увы, но слова Черчилля оказались применимы не только к возвращению Чемберлена из Мюнхена. Избежать войны не удалось. И вот уже Сталину пришлось оправдываться если не за те тосты, произнесенные в достаточно узком кругу, то за сам договор.

«Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 году, — объяснял он в своем знаменитом радиообращении к народу 3 июля 1941 года. — Могло ли советское правительство отказаться от такого предложения? Я думаю, что ни одно миролюбивое государство не может отказаться от мирного соглашения с соседней державой, если во главе этой державы стоят даже такие изверги и людоеды, как Гитлер и Риббентроп».

 

И еще долго эта тема будет будоражить умы специалистов-историков и обычных людей, пытающихся понять, с чего же всё-таки началась Вторая мировая война. Вот что говорится об это в романе Бориса Пугачева «Игры желтого дьявола»:

«Начало  прогресса  или регресса…  В общем, движение человечества состоит  не просто в попытках лишения элиты возможности занятия интеллектуальной деятельностью, а  той ее частью,  которая для данного индивидуума составляет цель жизни.

В результате такие люди начинают совершать поступки, движущие цивилизацию… Чаще вперед, но бывает и назад. Вот пример, который напрашивается здесь. Варшаву разрушил  Гитлер.  Он еще много  чего натворил.  А  ведь кем  он был  изначально?  Недоучившийся интеллигент. Типа нас с тобой. Как мы при социализме на кухнях, так и он в пивных власть критиковал, но мечтал свои таланты при этой власти развивать не где-то, а в сфере искусства. О тирании и зверствах даже не помышлял. Картинки писать хотел. Тут попал в тюрьму, где его лишили надежд на возможность заниматься тем, о чем мечтал. Ну а дальше «Майн кампф» и больше десяти лет безобразий, потрясших мир».

 

И имя советского вождя до сих пор вызывает множество реакций, но только не равнодушие, и примером тому мысли героя романа «Дуэль с собой»:

«Теперь его хваткий ум любую информацию преломлял в том числе и под этим углом. Как-то то ли в «Литературной газете», то ли в «Неделе» он прочитал, как секретарь самого Сталина в страшные тридцатые годы бежал за границу через территорию нынешнего Таджикистана. Это послужило толчком к череде поступков на пути к цели. Родику показалось, что сама судьба направила его открыть кооператив в столице этой республики, и это придало ему небывалую уверенность в успехе».

 

А банкеты и тосты тема вообще благодатная и относительно мирная. Вот как свидетельствует о том роман «Дуэль с собой»:

«Закусили, немного выпили. Родик сказал тост, и тут торжественно принесли лангуста. Взглянув на него, Родик понял, что, несмотря на внушительные размеры, съедобного внутри мало. Надежду подавал только хвост, раскрыть панцирь которого он мог лежащими на столе щипцами. Как применить другие инструменты, он  только догадывался.

Официанты стояли в выжидательных позах. Родик поблагодарил и попросил оставить их вдвоем. Налив вина Оксе и пива Родику, те удалились. Родик, облегченно вздохнув, принялся добывать мясо. По вкусу лангуст оказался хуже краба, а по количеству мяса вообще не шел с ним ни в какое сравнение».

А вот и прикосновение к высшим сферам в той же книге:

«Совет прошел, как говорится, на высоком научно-техническом уровне. Горбачев оказался внимательным, вдумчивым слушателем. В заключительном выступлении правильно и грамотно расставил все акценты, заверил, что понял причины, по которым снижать объемы выпуска продукции и темпы научных разработок никак нельзя. Обрисовал перспективы дальнейшего развития страны, хода перестройки и места в этой работе оборонной промышленности. Долго убеждал слушателей, что конверсия — огромное благо для страны, но все присутствующие восприняли это как партийную говорильню, судьба которой — утонуть в потоках перестройки.

Вечером был банкет. Все в приподнятом настроении произносили оптимистические тосты,  обсуждали перспективы. После банкета вечерним поездом Родик уехал в Москву. На работу он попал только в четверг. Первым, что он прочитал, было полученное по специальной связи постановление Центрального комитета и Совета Министров о сокращении почти на порядок выпуска основных объектов военной техники и перепрофилировании специальных конструкторских бюро на конверсионную тематику. Суть постановления, датированного вчерашним числом, полностью противоречила выступлению Горбачева. Очевидно, что, когда Горбачев выступал, постановление уже было готово и, вероятно, подписано… Сначала Родик поразился и перечитал основные пункты. Появилось чувство омерзения».

 

Традиции отечественного застолья ярко изображены в романе «Зеркало для слепого»:

«Родик, взяв бразды правления в свои руки, сделал щедрый заказ, а Виктор Григорьевич добавил к нему просьбу принести сначала водку.

Водка появилась  на столе  мгновенно, и Виктор Григорьевич быстро разлил ее в фужеры для вина, намеренно проигнорировав стоящие рядом водочные стопки.

— За  Родину! —  приняв  торжественный  вид, предложил  он первый  тост. —  Товарищей  офицеров  прошу встать. Выпив,  он  без паузы  разлил  оставшуюся в бутылке водку по бокалам и позвал официантку.

— Душа моя, — сказал он, и его толстое лицо расплылось так, что обвисшие щеки завибрировали в такт словам. — Кудесница. Следите, чтобы у нас водка не кончалась.  Вот этот  симпатичный мужчина  нас сегодня угощает. А я халяву люблю. Несите быстренько и лучше холодненькую. Шагом марш… За бабс, — не дав никому опомниться, предложил он второй тост. — Офицеры пьют стоя с постановкой локтя. А я выпью с локтя.

Виктор Григорьевич водрузил бокал на локоть и, чудом удерживая его, опрокинул в рот, а потом с несвойственной для его комплекции ловкостью поймал в воздухе и театральным жестом поставил на стол. Родик выпил и изобразил восхищение, хотя в душе считал, что солидному человеку такие фокусы не к лицу.

— Давайте за вас, Виктор Григорьевич, — предложил он, наливая водку в освободившиеся бокалы.

— За командира! — поддержал начфин. — Чтобы пилось и моглось.

Застолье  развивалось  в лучших российских традициях. Появились новые бутылки, в том числе с пивом. Несколько раз выпили на брудершафт…»

 

А в «Играх желтого дьявола» показано, что не всегда за столом все происходит благополучно и радостно:

«Все развивалось в обычном порядке, пока Валентин не поднял  тост за успех  предстоящей  презентации  второго светотехнического салона, созданного на принципиально новой основе и являющегося детищем Родика, в которое он вложил не только деньги, но и душу.

Абдужаллол по-восточному расцветил тост в части дальнейшего роста богатства таких бизнесменов, как его друг, и, обращаясь к сидящему рядом с ним отцу Родика, поздравил его со столь успешным сыном.

Иван Алексеевич, который успел уже изрядно выпить, поднялся и, прервав поток хвалебных слов, принялся поносить Родика как яркого представителя мироедов, которых не добили при социализме, и они воспряли, чтобы погубить страну. Речь его изобиловала метафорами, вероятно когда-то почерпнутыми из журнала «Коммунист», а завершилась словами Тараса Бульбы: «Я тебя породил, я тебя и убью».

 

 

Конечно, несмотря на трагичность военной темы, наш народ даже самые тяжкие испытания умудрился отобразить и в анекдотах тоже…

 

Жуков выходит от Сталина и в сердцах роняет: «Сволочь усатая!» Через минуту об этом Сталину докладывает Берия. Сталин приказывает догнать Жукова и вернуть.

- Вы кого имели в виду, товарищ Жуков, когда сказали «Сволочь усатая»?

- Разумеется Гитлера, товарищ Сталин!

- А вы, товарищ Берия?..

 

Человек кричит на Красной площади:

- Долой тирана!

Его схватили и к Сталину. Берия спрашивает в лоб:

- Кого ты имел и виду?

- Гитлера, конечно…

Сталин рассерженно:

- А ты, Лаврентий Павлович, кого?

 

У Черчилля стросили:

- Чем Сталин отличается от Гитлера?

- Усами.

 

Звонок Гитлера Сталину:

- Сталин, ваши люди не брали у меня из сейфа секретные документы?

- Выясню.

Звонок Сталина Штирлицу:

- Штирлиц, вы брали у Гитлера из сейфа секретные документы?

- Так точно, товарищ Сталин.

- Положите на место, люди волнуются…

 

Недавно, после раскрытия архивов, стало известно, что Гитлер сотрудничал с нацистами, а Сталин — с коммунистами.

 

Гостевая книга сайта РОССИЯ.РУ

1242 г. — Реклама на сайте: «Приглашаем на экскурсии по Золотому кольцу России!»

Тевтонские рыцари: «Отличная экскурсия, отличные люди, отличное Чудское озеро. Классно отдохнули, спасибо, Александр Невский. От лица 30 000 рыцарей, Карл и Йохан (те, которые умели плавать)»

1605 г. — «Приглашаем на экскурсии по Золотому кольцу России!»

Поляки: «Ушли на экскурсию с Иваном Сусаниным, ждите подробного репортажа»

1812 г. — «Приглашаем на экскурсии по Золотому кольцу России!»

Наполеон: «Отличная экскурсия, отличные люди, отличная погода. Спасибо, что проводили до дома»

1941 г. — «Приглашаем на экскурсии по Золотому кольцу России!»

1942 г. — Гитлер: «Застрял на 9-м уровне. Кто-то вообще проходил дальше?»

Сталин — Гитлеру: «Дурень, читай гостевую книгу с начала!»

1945 г. — Гитлер: «Прочитал гостевую книгу с начала… Куплю цианистый калий. Надо! Кстати, почему у вас на танках пишут только указатели и тосты — «На Берлин» и «За Сталина»?

 

Телефонный звонок в службу компьютерной техподдержки:

- Я два антивируса установила…

- Вы бы ещё Сталина с Гитлером в одной комнате заперли!..

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий