Родина

16 сентября 2012 года (в третье воскресенье сентября) в России отмечается День работников леса. А лес испокон веков был для наших соотечественников и укрытием от врагов, и одним из основных источником пропитания. И сохраняет свое важное значение и первозданную силу, несмотря на все достижения цивилизации

 

Борис Пугачев. РОДИНА

 

День клонился к закату, когда грузовик, натружено гудя, преодолел небольшую таежную речушку, при взгляде на которую с трудом верилось, что всего через две сотни километров она превратится в мощную водную артерию Сибири. Из кабины выскочили трое мужчин и стали спускать из кузова рюкзаки, ружья, удочки, канистры и какие-то мешки, а затем катер с подвесным мотором.

Закончив работу, они зашли в воду, умылись и, подставив мокрые лица солнечным лучам, застыли, очарованные первозданностью простирающегося перед ними пейзажа.

Прозвучавший диссонансом звук автомобильного клаксона заставил их обернуться и благодарно помахать руками спешащему возвратиться домой до темноты водителю. В ответ раздался рев двигателя. Грузовик, выбросив из-под колес веер речной гальки и окутав компанию сизым дымом, стал подниматься по косогору.

Мужчины, проводив его взглядом, погрузили пожитки в катер и, оттолкнув его от берега, предались воле течения.

— Ну вот, друг мой Коля, и исполнилась мечта идиотов, — поудобнее устраиваясь на передней банке, с улыбкой резюмировал тучный мужчина с седеющей окладистой бородкой на добродушном высоколобом лице. — Теперь главное, чтобы охота удалась.

— Не волнуйся, Игорь, тут стопроцентная гарантия. Дичи в этих местах пруд пруди, а Иван здесь каждый кустик знает, — отозвался круглолицый, со щеточкой усов под крючковатым носом, коренастый молодой человек, приглаживая иссиня черную коротко стриженную шевелюру. — Иван, подтверди!

— Посмотрим. Охота — всегда охота. Все может случиться, хотя зверя нынче много, а утки — вообще тучи. Третьего дня одиннадцать мешков настрелял, — сообщил, поправляя движение катера веслом, средних лет суховатый мужчина с простоватыми невзрачными чертами лица и цепким взглядом белесых глаз.

— Зачем так много? — спросил Игорь.

— Да впрок. Это у вас в Москве все в магазинах можно купить, а у нас и нет, и не на что. Запасаемся…

— Какая программа на сегодня? — поинтересовался Коля, обращаясь к Ивану.

— Немного сплавимся, а там найдем зимовье и переночуем. Вы по вечерней зорьке можете поохотиться, а то съестных припасов мы почти не взяли.

— Не считая двух мешков хлеба, — с сарказмом отозвался Игорь. — Я вообще хлеб не ем. Врачи не велят. Зачем столько?

— Это не только для нас. Вот доберемся до деревни, сами все поймете.

— Да я так, к слову. Еда меня не волнует. Бывалый охотник в лесу и на реке с голоду не помрет.

— Слова верные, но в тайге все может быть. Давайте медленно поспешать.

Солнце уже близилось к закату, когда они заметили сквозь прибрежные заросли зимовье, по мнению Ивана, вполне подходящее для ночлега. Причалили, огляделись. Место всем понравилось. Река близко, чистый, почти без подлеска, березняк, а за ним через поляну сосновый бор. Выгрузили необходимые вещи. Игорь и Коля, взяв ружья, отправились вглубь леса на поиски дичи, а Иван занялся обустройством быта.

Птичий гомон заполнял лес, вызывая у друзей азартные предвкушения, но пригодной для охоты дичи не попадалось. Так продолжалось, пока закат не окрасил горизонт в ярко-алый цвет, принеся с собой сумеречную прохладу. Расстроенные охотники решили возвращаться и, дабы не плутать, пошли по краю поляны, оказавшейся при ближайшем рассмотрении начавшей зарастать мелколесьем вырубкой. Вдруг они услышали знакомые хорканья и цыканья, свидетельствующие о тяге вальдшнепа, а вскоре над высвеченными небом кронами деревьев заметили певчих. Несказанно обрадовавшись, они выбрали позиции и стреляли, пока совсем не стемнело. Уже в отсвете луны стали собирать трофеи, но смогли найти всего шесть длинноклювых птичек. Дальнейшие поиски решили отложить на утро, посчитав, что ужин, хоть и скудный, обеспечен.

Иван тем временем обустроил жилище, развел костер и умудрился выловить пару окуней. Наскоро ощипав дичь и почистив рыбу, сварили из всего этого шулюм. Спирт сгладил скудность закуски, и компания вполне сносно отметила успешное начало похода.

Утром Игорь выглянул из зимовья и не сразу понял, что произошло. Куда ни глянь, стеной сыпались крупные хлопья снега. Его спутники тоже пробудились и, судя по словесной реакции, были не меньше удивлены, а Иван, матюгаясь, побежал к реке.

Друзья последовали за ним и от увиденного застыли в нерешительности. Катер, с вечера вытащенный на сушу и на всякий случай привязанный к дереву, болтался на воде в нескольких метрах от берега, удерживаемый только фалом, который грозил вот-вот лопнуть под напором образующего водовороты мутного потока.

Иван, скинув сапоги, уже залез в воду и пытался вытолкнуть катер на безопасное место. Друзья присоединились к нему, и вскоре им это удалось.

Передыхая, охотники с тоской смотрели на небо, по которому мчались низкие сизые облака, и размышляли о превратностях местного климата, так нежданно нарушившего их планы.

— Ничего страшного. У нас так случается. Странно, что вчера тяга была. Поэтому, может, скоро пройдет. Однако собираться в путь надо. Здесь оставаться нельзя. Низина. Скоро подтапливать начнет. Давайте поторопимся.

— Вальдшнепов подобрать надо бы, — предложил Коля.

— Уже звери подобрали, а если и нет, то как их под снегом искать? — урезонил Иван. — Пошли к зимовью.

Пока доедали остатки вчерашнего ужина, а затем переносили вещи в катер, погода вконец испортилась. Ветер непрерывно срывал капюшоны, обжигая лица снеговыми зарядами, а ставшая свинцово-черной река покрылась пенящимися волнами.

Охотники с трудом выгребли на стремнину, где ветер и течение понесли катер, что поначалу всех обрадовало, но вскоре русло стало петлять, и корпус постоянно увязал в затопленной растительности. Движение недопустимо замедлилось. Тогда Иван завел мотор, хотя бензина было в обрез.

Катер послушно заскользил по воде, и все с облегчением перевели дух. Однако мотор вскоре заглох, и течение опять понесло их на завалы. Пока Иван пытался запустить мотор, нос уткнулся в очередные заросли, а корму прибило к берегу. Иван отчаянно дергал заводную веревку, но безрезультатно. Это вывело его из себя. Он вместо починки мотора стал материть брата, уговорившего взять у него экономичный «Ветерок», который в холод всегда отказывается работать из-за «замерзания» карбюратора.

Игорь, выслушав очередную тираду, молча занялся разборкой карбюратора и действительно обнаружил в нем лед. Очевидно, в топливо попала вода. Избавиться от нее можно было легко при помощи имеющегося спирта, но такая идея вызвала бурную негативную реакцию Ивана, считавшего, что скоро потеплеет и проблема исчезнет сама собой. Временный выход был тут же найден: усевшись вдвоем на корму, они разделили обязанности. Игорь грел рукой карбюратор, а Иван управлял газом и гребным винтом.

Поход продолжился, хотя ставший мокрым снег забивался встречным ветром в одежду, таял, и вода просачивалась повсюду. В конце концов мужчины нестерпимо промокли и замерзли. Надо было где-то причалить, переодеться и согреться, но такое место никак не попадалось, поскольку уровень воды в реке поднялся так высоко, что берега превратились в топь.

Наконец они заметили пригорок, а на нем — вбитые с неизвестной целью жерди. Охотники высадились на спасительный островок, соорудили некое подобие навеса, развели костер, обсушились и переоделись, а для поднятия тонуса выпили спирта.

За это время снег сменился дождем, временами переходящим в ливень с сильными порывами ветра. С тоской глядя на низкие беспросветные тучи, они решили переждать непогоду. Однако прошло несколько часов, но дождь не прекращался, а воды реки продолжали подниматься, подбираясь к их убежищу.

Ничего не оставалось, как покидать стоянку. Вскипятив напоследок мутную речную воду и заварив в ней почти пачку чая, они выпили его с хлебом и продолжили плавание. Через несколько часов все повторилось, вынудив промокших до нитки охотников опять искать пристанище.

На их счастье показался почти отвесный берег реки, и, выбрав место, они устроили привал под деревом, где дождь ощущался не столь сильно. Развесив одежду для просушки вокруг костра, они стали полуобнаженными телами ловить теплые потоки воздуха, но спастись от холода не получалось. Тогда Иван предложил согреться ханкой. Коля и Игорь были наслышаны о такой специфической еде быстрого приготовления, но никогда ее не пробовали. Скорее поэтому они с радостью согласились. Как и следовало ожидать, с первой ложки они почувствовали омерзение, но не подали виду. Через несколько минут такое мужество было вознаграждено приятным теплом, разлившимся по всему телу.

Появившийся внутренний комфорт вызвал ответную реакцию в виде острого чувства голода. Однако в запасе, кроме спирта, чая, хлеба и соли, ничего не было. Тут-то в затуманенных ханкой головах родилась идея попробовать добыть хоть одну утку. Благо, по словам Ивана, на противоположном низком берегу находилось болото, где всегда гнездится птица. Добраться до него по такой высокой воде не составит труда на резиновой лодке, имеющейся в катере специально для утиной охоты.

Воодушевившись, охотники облачились в полумокрую одежду и, быстро накачав лодку, пустились пересекать стремнину. Никто не понял, как и в какой момент лодка перевернулась и компания оказалась в ледяной воде.

Когда выбрались на берег, выяснилось, что Игорь утопил ружье. Коле и Ивану повезло больше. Они, уцепившись за лодку, каким-то чудом добрались до берега, сохранив оружие и не дав течению унести злополучное суденышко.

Игорь, мгновенно протрезвев, осознал ужас своей утраты и, скинув одежду, нырнул в воду, пытаясь отыскать ружье. До дна он не достал. Бурное течение выкинуло его на поверхность, и он, борясь с водоворотами, смог вылезти на берег, когда их стоянку уже не было видно. Идти почти голым и босиком было мучительно. Он продрог и сбил ноги, поэтому делать вторую попытку поиска ружья не решился. Охотники опять развесили мокрую одежду вокруг костра, а сдутую оболочку лодки использовали как общий плащ и, всеми силами стараясь согреться, балагурили, ругая собственную глупость.

Очередной самокритичный монолог прервал выстрел, потом еще. Пули просвистели где-то рядом, и все одновременно поняли, что стреляет костер.

Иван, первым сообразив в чем дело, схватил свою куртку, но было поздно: из ее кармана в огонь упала размокшая коробка с мелкокалиберными патронами, про которые он в суете забыл. Охотники в ужасе уставились на рассыпавшиеся по горящим головешкам патроны. Первой мыслью было бежать, но тут опять раздался выстрел, и пуля на высоте около метра от земли отщепила кору дерева.

Игорь, быстро оценив возможные последствия, крикнул:

— Стоять! — и, удержав за плечи Ивана и Колю, добавил: — Так хоть ноги посечет, а побежим — можем пулю в спину получить. Будем стоять и уповать на судьбу. Считайте, что играем в русскую рулетку, хотя, похоже, пули пока в другую сторону летят, но кто их знает, как они внутри костра развернулись.

В подтверждение его слов пуля, пробив резиновый сапог, чиркнула Колину лодыжку, но тот, поняв опасность, даже не наклонился.

Так они простояли, пока выстрелы не прекратились и Иван не разбросал костер, собирая гильзы и уцелевшие патроны. Судьба, возможно, учтя перенесенные ими невзгоды, была к ним благосклонна.

— Ничего себе начало охоты, — грустно констатировал Коля, перетягивая лодыжку намоченной в спирте тряпицей.

— Пить надо меньше, — сокрушился Игорь. — Дал бог охотнику ружье, а он его утопил. Идиот…

— Все бывает, — рассматривая оболочку лодки, попытался успокоить его Иван. — Дыр вроде нет. Еще поохотишься. Я тебе Белку**** отдам, не переживай. А летом приеду и по низкой воде ружье твое достану. Место приметное. Хорошо хоть резинка уцелела. Я тоже хорош… Мало того что в стремнину пустился, так еще и патроны рассыпал. Стыдно кому рассказать. Что ж… Все бывает. Давайте собираться. Тут километрах в десяти-пятнадцати зимовье с печкой должно быть. Обсушимся, отогреемся и будем думать, что дальше делать. Ведь идти мы можем только вперед и по реке. Связаться с кем-либо нет возможности даже из той деревни, о которой я вам рассказывал. Тут человека сыскать нельзя. Глушь…

Как бы противореча его словам, тишину тайги нарушил крик.

— Кто-то кричит, — нерешительно заметил Коля.

— Птица… Откуда тут людям быть. Давайте собираться и по коням, а то в катере придется ночевать, — распорядился Иван.

За очередной излучиной опять услышали крик и, не успев его обсудить, заметили, как два человека отчаянно барахтаются, цепляясь за верхушку полузатопленного дерева.

Иван ловко подрулил, а Коля и Игорь втащили бедолаг в катер. Те дрожали так, что был слышен стук зубов, и толком ничего объяснить не могли.

Иван налил им спирта, посоветовав часть выпить, а частью растереть ноги, и, не жалея бензина, на максимальном газу устремился на поиски зимовья.

Оно обнаружилось быстрее, чем предполагали охотники, и хотя было подтоплено, но вполне годилось для обогрева и отдыха. Металлическая печка долго дымила, но в конце концов разгорелась и нагрела затянутое рубероидом пространство так, что у сидящих в одних трусах охотников выступила испарина.

Спасенные полностью пришли в себя и поведали, что уже несколько дней промышляют в этих местах. Дичи было так много, что на утку даже внимания не обращали. Забили лодку до отказа. С наступлением непогоды решили возвращаться и шли на нормальной для «Вихря» скорости. На что напоролись, было неизвестно, но лодка перевернулась и ушла по течению. Вероятно, затонула, хотя могла и где-нибудь застрять. Попытка выбраться на берег не получилась. Вокруг была бездонная топь. Уже решили отдаться течению, надеясь, что вынесет к твердой земле, и тут увидели катер.

Свое спасение иначе как чудом они не называли. Ведь даже если бы удалось выбраться из воды, то дойти до жилья без оружия и продуктов нереально, и их ждала верная смерть.

Выплеск эмоций, подогретый спиртом, долго бурлил в разговорах мужчин, а когда темы иссякли, все вдруг задумались о дальнейших действиях, которые в первую очередь касались добычи пропитания.

Иван предложил поставить где-то в затишке рыболовные сети.

Эта мысль всех вдохновила. Благо одежда успела просохнуть, а дождь лишь моросил. Оставив в зимовье для поддержания печи Игоря, остальные отправились ловить рыбу.

Большая и относительно тихая заводь обнаружилась совсем рядом со стоянкой, и в четыре руки сеть установили еще до наступления сумерек. Решили, несмотря на подступающую темноту, проверить сеть часа через три-четыре, а до того отсидеться в тепле.

Ожидание компания скрашивала выпивкой за успешную рыбалку и улучшение погоды. Незаметно подошло время отправляться за уловом.  Поиск сети в кромешной темноте оказался непростым делом даже для многоопытного Ивана. Все же сеть обнаружили, но когда взялись поднимать, выяснилось, что в лодке всего три человека. Пропал один из спасенных. Где и когда это произошло, никто не заметил, поскольку все внимание было приковано к воде.

Бросив рыбалку, компания, призывно крича, устремилась на поиски и обнаружила чудом держащегося на воде товарища. Причина случившегося выяснялась тут же: он был совершенно пьян и просто тихо выпал за борт.

Операцию по извлечению сети повторили, и, на счастье, в ней оказалось десятка два мелкой рыбы.

Пир завершился, когда уже светало. Все завалились спать, а к обеду с больными головами — то ли от спирта, то ли от печного угара — продолжили путешествие.

Дождь прекратился, хотя низкие облака не покидали небо. Тайга сразу ожила птичьим гомоном. Попрятавшиеся утки покинули свои убежища и большими стаями на низкой высоте барражировали над рекой. Игорь и Коля, предоставив Ивану управление катером, впали в охотничий азарт, расстреляв за два дня весь боезапас с мелкой дробью. Утки добыли так много, что друзья, сбившись со счета, перестали соревноваться и забыли охотничьи амбиции. На стоянках мужчины развлекали себя рыбалкой. Причем компания разделилась на тех, кто предпочитал сеть, и тех, кто ловил на снасти. С темнотой все собирались и по очереди готовили необычные угощения: различный шулюм из дичи, рыбы и ондатр, уху, жаркое, шашлыки.

Под эти шедевры походной кулинарии обильно выпивали. То, о чем мечтали в Москве Игорь и Коля, вполне реализовалось. Омрачали путешествие лишь постоянные думы о перерасходе бензина из-за произошедших катаклизмов. Светила перспектива плыть километров шестьдесят на веслах, если не пополнить запасы в единственной на их пути деревне, о которой так часто вспоминал Иван. Однако уверенности в наличии там топлива не было, поскольку его туда не завозили, а местные жители сами изготавливали низкосортный бензин на имеющейся у них крекинг-установке из остатков нефтепродуктов, которые не всегда находились в достаточных количествах.

На четвертый день вышли к долгожданной деревне. У причала их встречала толпа разновозрастных оборвышей. Отличить, где мальчик, а где девочка, было почти невозможно. Иван достал мешки с остатками хлеба и стал раздавать буханки детям. Те, как будто видели хлеб впервые, рвали ломти и тут же с неимоверной скоростью запихивали их в рот.

Вдалеке показались взрослые, и дети разбежались. Ивана здесь знали, но дать топлива отказались наотрез даже за предложенные Игорем баснословные деньги, которые, по словам Ивана, в условиях натурального хозяйства ничего не значили.

Расстроившись, Иван выгрузил оставшийся мешок с хлебом на пирс и собрался отчалить, но спасенные мужчины попросили оставить их в деревне, откуда они могли добраться до дома по суше.

Прощание было быстрым, но трогательным, и на бороздившем воды реки катере до вечернего привала вспоминали совместно проведенные дни.

Стрелять по уткам, которых поднимал шум мотора, надоело, да и подходящих боеприпасов не осталось. По ним уже и без того расстреляли часть нулевки и картечи. Плыть без дела стало скучно, и Игорь напомнил Ивану об обещании устроить охоту на что-то крупное. Тот задумался, а потом поведал, что знает звериную тропу, где можно подстеречь лося или изюбря, а невдалеке — удобное зимовье для ночлега.

Еще не стемнело, когда причалили к намеченному месту. Выйдя на берег, с удивлением увидели массу признаков цивилизации. Зимовье, не считая отсутствия окон, походило на полноценный дом и располагалось на живописной, годами вытоптанной поляне со столом и двумя скамейками. Поэтому ужинали под звуки засыпающего леса на свежем воздухе, а спать легли пораньше, чтобы поутру быстро перекусить и отправиться на охоту.

Посреди ночи их разбудил громкий рык. Не успели охотники обменяться впечатлениями, как дверь с шумом распахнулась, и они услышали тяжелую поступь. Кто-то топтался на входном настиле.

— Похоже, хозяин пожаловал, — шепотом прокомментировал Иван. — Лежите тихо. Может, скоро уйдет… А может, это и не хозяин.

Охотники в страхе затаились, прислушиваясь к доносящимся звукам, судя по которым, неизвестное животное ворошило оставленную после ужина посуду.

Так продолжалось достаточно долго, и тут мужчины, ничего не различающие в кромешной темноте зимовья, каким-то шестым чувством определили присутствие рядом зверя.

Он находился между ними и дверью, не создавая никаких звуков, что вызывало непреодолимый ужас, сковавший действия людей. Никто даже не думал добраться до оружия, составленного в углу комнаты. Все замерли, и установилась тишина, в которой стало отчетливо слышно дыхание животного.

Наконец опять раздалась поступь, и все затихло. Охотники, боясь пошевелиться, лежали, пока заря не рассеяла мрак, позволив убедиться в отсутствии зверя. Тогда они, стараясь действовать бесшумно, вооружились и, держа ружья наизготовку, вышли на поляну. Кроме разбросанной посуды, ничто не свидетельствовало о ночном кошмаре. Окружающие заросли, еще вчера казавшиеся манящими, теперь страшили, и даже птичье разноголосье не приносило успокоения. Иван обошел поляну, приглядываясь к следам, оставленным непрошеным гостем, и, вернувшись, тихим голосом сообщил, что их посетил медведь и, возможно, он находится где-то рядом.

Завтракали молча, беспрестанно озираясь и прислушиваясь к раздающимся из леса звукам. Никто не хотел признаться, что желание углубляться в тайгу для охоты на крупного зверя пропало.

Первым не выдержал Коля, начавший выяснять у Ивана, сколько километров им еще предстоит преодолеть, и не опоздают ли они на самолет, если не хватит бензина.

Иван не имел полной уверенности в невозможности такого исхода, и это позволило Коле предложить:

— Давайте будем закругляться. Приключений вполне достаточно. Добавлять к ним опоздание на самолет не хочется. В Подмосковье этой загонной охоты с гарантированным трофеем хоть отбавляй. Тушу, опять же, разделывать полдня. Мясо перетаскивать…

— Действительно, — поддержал его Илья. — Пора возвращаться. Хорошего понемножку.

— Как скажете. Я в вашем распоряжении, — согласился Иван. — При благоприятном раскладе можем дойти до города к вечеру, если бензина хватит. Пойду катер посмотрю, а вы собирайтесь.

Оставшись одни, друзья, не снимая ружей с плеча, быстро перетащили вещи в лодку и успокоились только когда выплыли на середину реки. Через некоторое время под монотонный гул мотора они задремали.

Бензин кончился, когда уже стали попадаться рыбачьи лодки и до города, по словам Ивана, оставалось пятнадцать-двадцать километров. Сначала попробовали идти на веслах, но неповоротливый катер слишком медленно двигался, а ослабевшее течение реки почти не помогало.

Игорь уже хотел смастерить парус из двух курток, когда повстречали моторную лодку, хозяин которой, отказавшись от денег, плеснул из имеющейся у него канистры несколько литров бензина. Этого хватило почти до места, где они должны были вернуть катер брату Ивана. За этими хлопотами незаметно стемнело, и братья предложили переночевать у них в доме, не столь уж разительно отличающемся от зимовья. Игорь твердо отказался, желая отдохнуть перед отлетом в нормальных условиях. В результате, пригласив братьев поужинать в каком-нибудь ресторане города, они попросили доставить их в гостиницу.

Братья, загадочно улыбаясь, согласились, сообщив, что ресторанов в городе два и один из них как раз при гостинице, где всегда полно свободных номеров.

В гремящей ресторанной музыкой гостинице, они сняли двухкомнатный люкс, обставленный давно обветшавшей мебелью советского производства и имеющий ванную с душем, из которого хоть и без напора, но текла давно не ощущаемая теплая вода. Опасаясь, что ресторан закроется, они преодолели желание немедленно смыть походную грязь, и, бросив пожитки, отправились ужинать.

Однако, по словам на вид добродушного, с правильным лицом старика, преградившего вход в ресторан, свободных мест не было.

Игорь, предположив, что тот лукавит, объяснил их плачевное положение и пообещал щедро отблагодарить, если вдруг найдется свободный столик.

Старик, посочувствовав, удалился и, быстро вернувшись, с грустным видом сообщил:

— Товарищи, директор может устроить вас в служебном помещении, но это будет очень дорого стоить.

— Сколько? — спросил Игорь, в душе согласный на любую сумму.

— Пятьдесят рублей, товарищи, — сокрушенно ответил старик и беспомощно развел руками.

— Мы как-нибудь осилим эту сумму, — пораженный столь незначительной оплатой, ответил Игорь и тут же вручил старику сторублевую купюру.

Их усадили в уютной комнате и принесли меню. Игорь открыл его и, бегло ознакомившись с ассортиментом, умещающимся на одном листе, вторично поразился. Максимальная цена даже горячего блюда была, по московским меркам, смехотворной и на порядок уступала выданному старику поощрению.

Игорь захлопнул потертую папочку и попросил стоящую в ожидании официантку:

— Дорогая, нам подайте все, что здесь значится, в четырех экземплярах. И… четыре бутылки водки.

— Как — все? — растерялась девушка.

— Да вот так. По четыре порции каждого блюда, что указаны в вашем меню. Мы голодные, как звери, на которых охотились в тайге. Кстати, если есть пиво, то несите и его. Бутылочек десять, если можно. Жажда у нас тоже звериная.

Девушка, удивленно посмотрев на Игоря, ушла, а через несколько минут появился мужчина и представился директором ресторана. Он еще раз уточнил заказ, вежливо отказался от приглашения Игоря выпить за процветание его заведения и удалился. Вскоре стол стали заполнять блюда с закусками и бутылки с пивом и водкой…

Наутро, приняв душ и перебрав вещи, друзья поняли, что лететь в самолете в таком виде невозможно. Одежда после всех злоключений была неисправимо грязной и зловонной.

Обсудив столь плачевное состояние гардероба, они решили хоть частично заменить его и отправились в видимое из окна номера здание, на котором размещалась выцветшая вывеска «Универмаг».

В просторном зале, хаотично разделенном на клетушки, продавали самый разнообразный товар, в основном китайского производства. Не было только предметов мужской одежды. Они стали выспрашивать, где можно приобрести хотя бы рубашку. Ответы их ошеломили. Оказалось, что местные мужчины в покупке одежды практически не нуждаются, поскольку либо работают в артелях и исправительных учреждениях, а там выдают казенную амуницию, либо торчат в тайге, где, кроме телогрейки, сапог и спецовки, ничего не нужно, а этим добром задешево торгуют со складов. Одна из продавщиц предложила заглянуть в салон для новобрачных, где для богатых открылся бутик.

Бутик действительно торговал одеждой, но таких неимоверных расцветок, фасонов и качества, что друзья долго не решались даже на примерку.

В конце концов, скрепя сердце, они приобрели по пестрой рубашке и похожие на спецовки сварщиков серо-зеленые куртки, облачившись в которые, стали, как они хохмили, походить на заключенных, сбежавших из колоний, в избытке окружающих город. При оплате покупок возникла еще одна, на первый взгляд смехотворная, проблема. Деньги у друзей остались только в купюрах по пятьсот рублей, а сдача составляла около трехсот, но дать ее продавцы не могли из-за отсутствия каких-либо денег в кассе.

Коля решил произвести размен путем покупки в киоске бутылки воды, но и тут ему не смогли дать сдачу. Пришлось бежать в другой магазин, где история повторилась.

Так он обежал почти весь центр города и возвратился с неразмененной купюрой. Трагикомичность такой ситуации лишила друзей последних надежд на серьезную покупку. Пообещав зайти за сдачей позднее, они пустились на поиски хотя бы нижнего белья, которое продавцы посоветовали поискать в бывшем здании речного вокзала, приспособленном теперь под рынок.

Изделия из черного сатина и цветастые синтетические носки, которые могла предложить местная торговля, использовать по прямому назначению они побоялись. Оставалось только возвратиться в гостиницу и заняться стиркой.

Около входа в гостиницу стояла толпа подростков. Заметив друзей, они с гомоном окружили их и принялись, отталкивая друг друга, навязывать интимные услуги. Поняв, в чем дело, друзья, на ходу отбиваясь от назойливых детей, вбежали в холл гостиницы. Там их с той же целью атаковали разновозрастные женщины, а когда они, наконец, добрались до своего этажа, то наткнулись на молодых парней, в открытую предлагающих полный ассортимент наркотиков.

Отказавшись от всего, они заперлись в номере и решили, что кошмар кончился, но тут зазвонил телефон. Коля поднял трубку и, услышав уже знакомое предложение, разъединил линию. Однако незамедлительно последовал новый звонок. Ничего не оставалось, как вынуть телефонный провод из розетки. Только сейчас им стал понятен смысл загадочных улыбок братьев, когда они отказались от ночлега в их доме.

— Ну и городок! Надо отсюда сматываться, — резюмировал Игорь. — До отлета еще два дня. Нас тут, вероятно, принимают за столичных богачей. Сейчас услуги предлагают, а завтра по башке дадут. Напрасно мы переживали, что обратные билеты у нас через Братск, а не через местный аэропорт. Братск город большой. Погуляем. ГЭС посмотрим. Говорят, впечатляет.

— Я тоже так думаю, — согласился Коля. — Пойду расплачусь и заодно закажу какого-нибудь частника.

— Лучше узнай про поезд. Ехать на машине я после увиденного боюсь. Довезут до ближайшего леса и закопают. На ресепшн должны знать расписание. Часов за пять-шесть доберемся. Смотри, чтобы тебя там не изнасиловали.

Поезд до Братска отправлялся в обед, но билетов в кассах не оказалось, да и расплатиться за ночь, проведенную в гостинице, из-за отсутствия сдачи, превышающей стоимость номера, составляло проблему, поскольку администратор не хотела оставлять столь огромную, по ее мнению, сумму себе в качестве чаевых, на чем настаивал Коля. В конце концов, он заплатил еще за сутки, и друзья, собрав вещи, поторопились на вокзал в надежде сесть на любой проходящий поезд, каковых, судя по расписанию, было немало.

В первом же прибывшем поезде удалось договориться с проводником, и еще засветло они попали в Братск. Уже из окна вагона их взглядам предстали огромное водохранилище и удерживающая его воды плотина. На вокзальной площади стояли такси, и это явилось первым признаком привычной цивилизации, увиденным за последнюю неделю. Их быстро довезли до гостиницы, где они вполне комфортно устроились и, зайдя в ресторан, поужинали, заплатив не меньше, чем в Москве. Никто не обратил внимания на их приезд. Город, судя по убранству улиц, обилию магазинов и ресторанов, жил богатой жизнью. Величавая плотина, поражающая своей монументальностью и вызывающая какой-то первородный страх, создавала незабываемое лицо города.

Сидя у ее основания, друзья предавались воспоминаниям о недавних приключениях и огромных контрастах человеческого бытия на их родине, обладающей несметными природными ресурсами и неспособной все это справедливо разделить между своими гражданами.

Через два дня они прилетели в Москву и сразу погрузились в водоворот ее напряженной жизни, вспоминая заброшенный городок на берегу великой сибирской реки лишь в связи с застольными охотничьими байками.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий