Борис Пугачев. День ВВС

            Свободных мест в ресторане, скромно притулившемся неподалёку от затрапезной гостиницы, где Виктор устроился на вынужденный ночлег, не было.

Метрдотель – пожилой мужчина с добродушным лицом ведущего детского утренника, поглаживая лампасы и ссылаясь на праздничный день, заявлял о полном отсутствии свободных мест и ни на какие уговоры не поддавался.

- Что за праздник-то? – поинтересовался Виктор.

- Вы разве не знаете? День Военно-воздушных сил.

- У-гу. Сил нет, а праздник есть, — мрачно заметил Виктор. – Какие тут лётчики? К вам поезда через пень колоду ходят.

- Много вы знаете! Воинская часть имеется. Она когда-то была большая, сейчас нет, но с давних пор народ привык этот день отмечать. Так вот…

Метрдотель пустился в пространное повествование о днях минувших.

После затянувшегося совещания, где из еды предлагали лишь кофе и безвкусные крекеры, Виктор чувствовал если не голод, то дискомфорт и разглагольствования мужчины его лишь нервировали. Слушая вполуха, он стал искать другие возможности.

Ничто не мешало обойтись стандартным командировочным способом, но ему хотелось расслабиться, выпить и закусить чем-нибудь вкусненьким, а не жевать всухомятку магазинные полуфабрикаты.

- А ещё в городе есть заведения общепита? – прервал Виктор  метрдотеля.

- Есть. Два.., но туда лучше не соваться. Скандальные места. Да и готовят… В общем не советую.

Проклиная тот день, когда он согласился на поездку в этот захолустный городишко, Виктор присел на потёртый диванчик и в раздумье закурил.

Тут дверь из туалета распахнулась, шумно выплеснув двух мужчин.

Они привлекли внимание Виктора из-за создаваемого ими контраста.

Один был высоким голубоглазым блондином со стройной спортивной фигурой, облачённой в форму подполковника ВВС. Он как будто сошёл с картинки агитационного листка Министерства обороны. Второй – низкорослый, во всех местах болезненно полный мужчина выглядел в своём помятом штатском костюме неопрятно. Его заплывшее жиром раскрасневшееся лицо с обвисшими щеками, печальными с хитринкой миндалевидными глазами и мясистым носом вызвало у расстроенного Виктора неприятное чувство, довершившееся, когда толстяк грузно опустился рядом с ним на диван. Виктор брезгливо отодвинулся, и хотел было уйти, но отсутствие плана действий остановило его. Мужчины, закурив, стали громко и возбуждённо полемизировать по поводу армейских реформ. Для недавно мобилизованного Виктора тема была близка и он, от нечего делать, позволил колкое замечание. Подполковник мгновенно среагировал ,возможно, из-за того, что ему не доставало свежего мнения в подтверждение своих умозаключений. Завязался разговор. В какой-то момент Виктор объяснил, что почти двадцать лет отдал Армии, но был вынужден уволиться из-за известных всем офицерам проблем, сейчас работает в коммерческой фирме, а здесь в командировке. К его суждениям стали прислушиваться более внимательно. Потом закурили по второй и новые знакомые, узнав, что Виктору не удаётся нормально утолить голод в их городе, пригласили его за свой стол.

Виктор, немного поколебавшись, принял приглашение, хотя это и противоречило его принципам.

За обильно уставленным закусками столом их встретил невнятно представившийся прапорщик и, разлив по рюмкам водку, произнёс праздничный тост за доблестные ВВС.

Виктор выпил и, подозвав официанта, заказал бутылку виски «CHIVAS REGAL».

Его широкий жест оценили и, судя по тому, что перешли на ты, окончательно приняли в коллектив.

Толстяк остановил официанта, желающего разлить виски и, цокая языком ,повращал бутылку в ладошках с коротенькими толстыми пальцами, а затем выплеснул жидкость в фужеры для вина.

- За Родину!  Товарищей офицеров прошу встать. Ты прапорщик, тоже можешь,- пафосно произнёс он и, выпив, без паузы разлил остаток виски по бокалам, а потом позвал официанта.- Боец, ты же служил отчизне?

Официант деланно улыбнулся и промолчал.

- Тогда, дезертир. – по- своему поняв молчание, заключил толстяк. – Будешь срочную службу проходить сейчас. Первое задание… Сделай так, чтобы у нас водка не кончалась, а то пить эту заграничную бурду нам русским патриотам не пристало. Шагом марш… А теперь, друзья мои, за бабс. Офицеры пьют стоя с постановкой локтя. Ты, прапорщик, тоже вставай. А я выпью с локтя.

Обвисшие щёки толстяка расплылись в подобие улыбки. Он водрузил бокал на локоть и, с неожиданной для его комплекции ловкостью, проделал с ним цирковое действие. Сначала, пригубив, опрокинул в рот, затем, подкинув  в воздухе, поймал за ножку, и наконец театральным жестом поставил на стол.

Подполковник и прапорщик, выпив до дна, изобразили восхищение, а Виктор, которому толстяк стал ещё более неприятен, отхлебнув, дипломатично выдержал паузу.

- Ты, что не пьёшь до дна? Может у тебя ориентация не та? – пожурил его толстяк. – Давай допивай, а то вон боец ресторанного фронта водку несёт.

Официант открыл бутылку и стал разливать в рюмки.

- Ты, что творишь, боец, — взвился толстяк. – На гауптвахту захотел? Под суд? Сволочь! Куда льёшь? Дай сюда.

Толстяк перехватил бутылку и опять наполнил фужеры.

- С праздником! – взревел он и на высокой ноте пропел: — Первым делом, первым делом самолёты, ну а девушки, а девушки потом.

Выпив, он несколько притих и прапорщик, воспользовавшись моментом и освежив бокалы, предложил:

- За командира! Неба тебе просторного и послушного руля!.

Тут Виктор, поняв, что толстяк командир части и, представив как тот втискивается в кабину самолёта, невольно хихикнул. Ощутив неловкость, расцветил тост:

- Пусть число взлётов и посадок будет одинаковым! В широком смысле этого понятия.

Толстяк, потупив взор, выпил и, обращаясь к Виктору, вдруг спросил:

- Ты Ельцина уважаешь?

Виктор опешил и неопределённо качнул головой.

- Охренительный мужик, — приобняв Виктора, заключил толстяк.

Виктор, не поняв кого тот имел в виду и, желая отделаться от жарких объятий, предложил:

- Пойдёмте в туалет и заодно перекурим, а то тут  хоть топор вешай.

Толстяк довольно кивнул и, сложив лоснящиеся губы в трубочку, попытался встать, но это ему не удалось и он, грузно плюхнувшись на стул, то ли заснул, то ли отключился.

- Вашему командиру, похоже, хватит, — заключил Виктор. – Надо бы его домой отправить.

- Это не так легко, — отозвался подполковник и пояснил: — По нескольким причинам. Во-первых, в нём полторы сотни кило, во-вторых, жена – генерал, в-третьих, пока довезём, он очухается и потребует ещё выпивки. Мы уже почти пять лет вместе служим.

Виктор перевёл взгляд на толстяка и невольно улыбнулся. Тот блаженно чмокал губами, издавая нечленораздельные звуки.

- Хорош… Ему осталось пятачок приделать,- не сдержав эмоций, заметил Виктор.

- Не судите так строго, — осадил его подполковник. – Он не плохой человек, боевой офицер и хороший командир. Просто жизнь его помотала. Вот он и пьёт. А, что тут остаётся делать. Службы не стало. Не летаем. Керосина – нет. Будущее в тумане. Знаете, что… Поехали к нам в часть. Тут рядом. Мы ещё выпьем, а командир в себя придёт.

Время было не позднее, и Виктор согласился. Подполковник и прапорщик, взяв толстяка под руки, поволокли его к выходу, а Виктор, расплатившись, последовал за ними.

На улице они поймали машину и через несколько минут остановились у КПП. Прапорщик опустил стекло и помахал вышедшему солдату рукой, тот открыл ворота.

Вскоре подъехали к одноэтажному зданию.

Попав внутрь, Виктор понял, что это солдатская баня.

Толстяка уложили на скамейку и принялись собирать на стол.

Появилась бутылка без этикетки, огурцы, помидоры и колбаса.

- Чем богаты, — прокомментировал подполковник. – Кстати, что мы вам должны за ресторан?

- Ничего. Это мой подарок к празднику. Не заморочивайтесь, — ответил Виктор и, чтобы перевести разговор, спросил: — Это спирт?

- Чистейший. Такой только у нас вэвээсников, — отозвался прапорщик. – Вы разбавляете или так пьёте?

- Предпочитаю разбавлять.

То ли из-за упоминания спирта, то ли по какой-то другой причине толстяк зашевелился, потом сел, туманным взглядом обведя помещение и зафиксировав его на столе, глумливо запел:

- Небо – наш родимый дом. Первым делом, первым делом спиртоносы. Ну а выпьем мы уже… Нет! Сейчас. Наливай.

Никто не успел среагировать, когда толстяк с неожиданным проворством вскочил и, схватив бутылку, неуклюже закружился с ней по комнате. Бутылка, описывая в его руках замысловатые траектории, вдруг упала на пол и разбилась.

Эйфория сразу покинула толстяка и он, возвратившись на лавку, жалобно заныл:

- Дал Бог дураку выпивку, а он не воспользовался. Живительный эликсир уничтожил. Я буду слизывать его с этих каменных плит.

Продолжая хныкать, он медленно сполз со стула и стал на карачках ползать по полу, пытаясь достать до него языком, но огромный живот никак не позволял ему это сделать.

Виктор, наблюдая эту картину, ощутил приступ омерзения и с непонятно откуда взявшейся силой усадил толстяка на скамью.

Тот возмутился и, размахивая руками, издал истерический вопль:

- Сволочи! Где мой спирт? Подонки, отдайте бутылку!

Подполковник, поозиравшись, снял со стены огнетушитель и сунул его в руки толстяка.

Тот необычайно нежно прижал его к груди. На круглом лице заиграла удовлетворённая улыбка, а на лбу выступили капельки пота.

- Сейчас принесу ещё спирта, — заявил прапорщик. – Только командиру на этот раз хватит. Я его таким ещё не видел.

Застолье продолжилось. Мужчины пустились в воспоминания о своих жизненных катавасиях. Потом перешли на политику. Толстяк уютно посапывал на скамейке, иногда всхрапывая и невнятно бормоча.

Спать улеглись заполночь, а утром Виктор заспешил в город заканчивать командировочные дела, чтобы вечерним поездом возвратиться в Москву.

Протрезвевший толстяк, проявляя самое доброжелательное отношение, предоставил Виктору свою служебную машину, а пока её ожидали пошли прогуляться по территории части.

Там на фоне соснового бора царило запущение. Краска на зданиях облупилась, штукатурка потрескалась, а асфальт местами провалился и лишь обелиск из фюзеляжа самолёта и бетонных конструкций, над которыми красовалась надпись: «Воинская слава части» выделялся своей ухоженностью.

Виктор больше от нечего делать подошёл к сооружению и стал изучать многочисленные материалы, свидетельствующие о доблестном прошлом, как следовало из увиденного, полка. Тут он заметил фотографию полковника со звездой героя Советского Союза, лицо которого отдалённо напоминало толстяка.

Виктор задержал на фотографии взгляд, а подошедший подполковник ответил на его немой вопрос:

- Да, да… Это наш командир. Фото трёхлетней давности. А звезду в Афгане заработал.

Виктор смутился и, чтобы прийти в себя, стал приглашать новых товарищей в Москву, обещая устроить незабываемый отдых.

Никто не возражал. Тут подъехала «Волга» и, наскоро попрощавшись, он отправился по своим делам.

Весь день Виктор не мог отделаться от гнетущего стыда за свои вчерашние чувства и поступки. Однако, что-то поправить уже было невозможно, как и вспомнить имена душевно отнёсшихся к нему мужчин.

 

 

 

 

Борис Пугачев. День ВВС

 

Свободных мест в ресторане, скромно притулившемся неподалёку от затрапезной гостиницы, где Виктор устроился на вынужденный ночлег, не было.

Метрдотель – пожилой мужчина с добродушным лицом ведущего детского утренника, поглаживая лампасы и ссылаясь на праздничный день, заявлял о полном отсутствии свободных мест и ни на какие уговоры не поддавался.

- Что за праздник-то? – поинтересовался Виктор.

- Вы разве не знаете? День Военно-воздушных сил.

- У-гу. Сил нет, а праздник есть, — мрачно заметил Виктор. – Какие тут лётчики? К вам поезда через пень колоду ходят.

- Много вы знаете! Воинская часть имеется. Она когда-то была большая, сейчас нет, но с давних пор народ привык этот день отмечать. Так вот…

Метрдотель пустился в пространное повествование о днях минувших.

После затянувшегося совещания, где из еды предлагали лишь кофе и безвкусные крекеры, Виктор чувствовал если не голод, то дискомфорт и разглагольствования мужчины его лишь нервировали. Слушая вполуха, он стал искать другие возможности.

Ничто не мешало обойтись стандартным командировочным способом, но ему хотелось расслабиться, выпить и закусить чем-нибудь вкусненьким, а не жевать всухомятку магазинные полуфабрикаты.

- А ещё в городе есть заведения общепита? – прервал Виктор  метрдотеля.

- Есть. Два.., но туда лучше не соваться. Скандальные места. Да и готовят… В общем не советую.

Проклиная тот день, когда он согласился на поездку в этот захолустный городишко, Виктор присел на потёртый диванчик и в раздумье закурил.

Тут дверь из туалета распахнулась, шумно выплеснув двух мужчин.

Они привлекли внимание Виктора из-за создаваемого ими контраста.

Один был высоким голубоглазым блондином со стройной спортивной фигурой, облачённой в форму подполковника ВВС. Он как будто сошёл с картинки агитационного листка Министерства обороны. Второй – низкорослый, во всех местах болезненно полный мужчина выглядел в своём помятом штатском костюме неопрятно. Его заплывшее жиром раскрасневшееся лицо с обвисшими щеками, печальными с хитринкой миндалевидными глазами и мясистым носом вызвало у расстроенного Виктора неприятное чувство, довершившееся, когда толстяк грузно опустился рядом с ним на диван. Виктор брезгливо отодвинулся, и хотел было уйти, но отсутствие плана действий остановило его. Мужчины, закурив, стали громко и возбуждённо полемизировать по поводу армейских реформ. Для недавно мобилизованного Виктора тема была близка и он, от нечего делать, позволил колкое замечание. Подполковник мгновенно среагировал ,возможно, из-за того, что ему не доставало свежего мнения в подтверждение своих умозаключений. Завязался разговор. В какой-то момент Виктор объяснил, что почти двадцать лет отдал Армии, но был вынужден уволиться из-за известных всем офицерам проблем, сейчас работает в коммерческой фирме, а здесь в командировке. К его суждениям стали прислушиваться более внимательно. Потом закурили по второй и новые знакомые, узнав, что Виктору не удаётся нормально утолить голод в их городе, пригласили его за свой стол.

Виктор, немного поколебавшись, принял приглашение, хотя это и противоречило его принципам.

За обильно уставленным закусками столом их встретил невнятно представившийся прапорщик и, разлив по рюмкам водку, произнёс праздничный тост за доблестные ВВС.

Виктор выпил и, подозвав официанта, заказал бутылку виски «CHIVAS REGAL».

Его широкий жест оценили и, судя по тому, что перешли на ты, окончательно приняли в коллектив.

Толстяк остановил официанта, желающего разлить виски и, цокая языком ,повращал бутылку в ладошках с коротенькими толстыми пальцами, а затем выплеснул жидкость в фужеры для вина.

- За Родину!  Товарищей офицеров прошу встать. Ты прапорщик, тоже можешь,- пафосно произнёс он и, выпив, без паузы разлил остаток виски по бокалам, а потом позвал официанта.- Боец, ты же служил отчизне?

Официант деланно улыбнулся и промолчал.

- Тогда, дезертир. – по- своему поняв молчание, заключил толстяк. – Будешь срочную службу проходить сейчас. Первое задание… Сделай так, чтобы у нас водка не кончалась, а то пить эту заграничную бурду нам русским патриотам не пристало. Шагом марш… А теперь, друзья мои, за бабс. Офицеры пьют стоя с постановкой локтя. Ты, прапорщик, тоже вставай. А я выпью с локтя.

Обвисшие щёки толстяка расплылись в подобие улыбки. Он водрузил бокал на локоть и, с неожиданной для его комплекции ловкостью, проделал с ним цирковое действие. Сначала, пригубив, опрокинул в рот, затем, подкинув  в воздухе, поймал за ножку, и наконец театральным жестом поставил на стол.

Подполковник и прапорщик, выпив до дна, изобразили восхищение, а Виктор, которому толстяк стал ещё более неприятен, отхлебнув, дипломатично выдержал паузу.

- Ты, что не пьёшь до дна? Может у тебя ориентация не та? – пожурил его толстяк. – Давай допивай, а то вон боец ресторанного фронта водку несёт.

Официант открыл бутылку и стал разливать в рюмки.

- Ты, что творишь, боец, — взвился толстяк. – На гауптвахту захотел? Под суд? Сволочь! Куда льёшь? Дай сюда.

Толстяк перехватил бутылку и опять наполнил фужеры.

- С праздником! – взревел он и на высокой ноте пропел: — Первым делом, первым делом самолёты, ну а девушки, а девушки потом.

Выпив, он несколько притих и прапорщик, воспользовавшись моментом и освежив бокалы, предложил:

- За командира! Неба тебе просторного и послушного руля!.

Тут Виктор, поняв, что толстяк командир части и, представив как тот втискивается в кабину самолёта, невольно хихикнул. Ощутив неловкость, расцветил тост:

- Пусть число взлётов и посадок будет одинаковым! В широком смысле этого понятия.

Толстяк, потупив взор, выпил и, обращаясь к Виктору, вдруг спросил:

- Ты Ельцина уважаешь?

Виктор опешил и неопределённо качнул головой.

- Охренительный мужик, — приобняв Виктора, заключил толстяк.

Виктор, не поняв кого тот имел в виду и, желая отделаться от жарких объятий, предложил:

- Пойдёмте в туалет и заодно перекурим, а то тут  хоть топор вешай.

Толстяк довольно кивнул и, сложив лоснящиеся губы в трубочку, попытался встать, но это ему не удалось и он, грузно плюхнувшись на стул, то ли заснул, то ли отключился.

- Вашему командиру, похоже, хватит, — заключил Виктор. – Надо бы его домой отправить.

- Это не так легко, — отозвался подполковник и пояснил: — По нескольким причинам. Во-первых, в нём полторы сотни кило, во-вторых, жена – генерал, в-третьих, пока довезём, он очухается и потребует ещё выпивки. Мы уже почти пять лет вместе служим.

Виктор перевёл взгляд на толстяка и невольно улыбнулся. Тот блаженно чмокал губами, издавая нечленораздельные звуки.

- Хорош… Ему осталось пятачок приделать,- не сдержав эмоций, заметил Виктор.

- Не судите так строго, — осадил его подполковник. – Он не плохой человек, боевой офицер и хороший командир. Просто жизнь его помотала. Вот он и пьёт. А, что тут остаётся делать. Службы не стало. Не летаем. Керосина – нет. Будущее в тумане. Знаете, что… Поехали к нам в часть. Тут рядом. Мы ещё выпьем, а командир в себя придёт.

Время было не позднее, и Виктор согласился. Подполковник и прапорщик, взяв толстяка под руки, поволокли его к выходу, а Виктор, расплатившись, последовал за ними.

На улице они поймали машину и через несколько минут остановились у КПП. Прапорщик опустил стекло и помахал вышедшему солдату рукой, тот открыл ворота.

Вскоре подъехали к одноэтажному зданию.

Попав внутрь, Виктор понял, что это солдатская баня.

Толстяка уложили на скамейку и принялись собирать на стол.

Появилась бутылка без этикетки, огурцы, помидоры и колбаса.

- Чем богаты, — прокомментировал подполковник. – Кстати, что мы вам должны за ресторан?

- Ничего. Это мой подарок к празднику. Не заморочивайтесь, — ответил Виктор и, чтобы перевести разговор, спросил: — Это спирт?

- Чистейший. Такой только у нас вэвээсников, — отозвался прапорщик. – Вы разбавляете или так пьёте?

- Предпочитаю разбавлять.

То ли из-за упоминания спирта, то ли по какой-то другой причине толстяк зашевелился, потом сел, туманным взглядом обведя помещение и зафиксировав его на столе, глумливо запел:

- Небо – наш родимый дом. Первым делом, первым делом спиртоносы. Ну а выпьем мы уже… Нет! Сейчас. Наливай.

Никто не успел среагировать, когда толстяк с неожиданным проворством вскочил и, схватив бутылку, неуклюже закружился с ней по комнате. Бутылка, описывая в его руках замысловатые траектории, вдруг упала на пол и разбилась.

Эйфория сразу покинула толстяка и он, возвратившись на лавку, жалобно заныл:

- Дал Бог дураку выпивку, а он не воспользовался. Живительный эликсир уничтожил. Я буду слизывать его с этих каменных плит.

Продолжая хныкать, он медленно сполз со стула и стал на карачках ползать по полу, пытаясь достать до него языком, но огромный живот никак не позволял ему это сделать.

Виктор, наблюдая эту картину, ощутил приступ омерзения и с непонятно откуда взявшейся силой усадил толстяка на скамью.

Тот возмутился и, размахивая руками, издал истерический вопль:

- Сволочи! Где мой спирт? Подонки, отдайте бутылку!

Подполковник, поозиравшись, снял со стены огнетушитель и сунул его в руки толстяка.

Тот необычайно нежно прижал его к груди. На круглом лице заиграла удовлетворённая улыбка, а на лбу выступили капельки пота.

- Сейчас принесу ещё спирта, — заявил прапорщик. – Только командиру на этот раз хватит. Я его таким ещё не видел.

Застолье продолжилось. Мужчины пустились в воспоминания о своих жизненных катавасиях. Потом перешли на политику. Толстяк уютно посапывал на скамейке, иногда всхрапывая и невнятно бормоча.

Спать улеглись заполночь, а утром Виктор заспешил в город заканчивать командировочные дела, чтобы вечерним поездом возвратиться в Москву.

Протрезвевший толстяк, проявляя самое доброжелательное отношение, предоставил Виктору свою служебную машину, а пока её ожидали пошли прогуляться по территории части.

Там на фоне соснового бора царило запущение. Краска на зданиях облупилась, штукатурка потрескалась, а асфальт местами провалился и лишь обелиск из фюзеляжа самолёта и бетонных конструкций, над которыми красовалась надпись: «Воинская слава части» выделялся своей ухоженностью.

Виктор больше от нечего делать подошёл к сооружению и стал изучать многочисленные материалы, свидетельствующие о доблестном прошлом, как следовало из увиденного, полка. Тут он заметил фотографию полковника со звездой героя Советского Союза, лицо которого отдалённо напоминало толстяка.

Виктор задержал на фотографии взгляд, а подошедший подполковник ответил на его немой вопрос:

- Да, да… Это наш командир. Фото трёхлетней давности. А звезду в Афгане заработал.

Виктор смутился и, чтобы прийти в себя, стал приглашать новых товарищей в Москву, обещая устроить незабываемый отдых.

Никто не возражал. Тут подъехала «Волга» и, наскоро попрощавшись, он отправился по своим делам.

Весь день Виктор не мог отделаться от гнетущего стыда за свои вчерашние чувства и поступки. Однако, что-то поправить уже было невозможно, как и вспомнить имена душевно отнёсшихся к нему мужчин.

 

 

 

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий