Борис Пугачев. Месть

Илья прислушивался к своему телу, хотя и не чувствовал его. Он лишь знал, что оно существует, сердце перекачивает кровь, а лёгкие наполняют её живительным кислородом.

Недавняя попытка пошевелиться не удалась. Боли не было, не было вообще никаких восприятий кроме  смутного и неподвижного изображения части пространства, ограниченного стеной, отделанной белой кафельной плиткой, и белым покрывалом, заканчивающимся знакомым изгибом никелированной металлической трубы. Иногда в это пространство попадали знакомые и незнакомые люди, одетые в белые халаты.

Мозг Ильи, привыкший всё анализировать, сделал вывод, что тело находится в больничной палате, а размытость и неподвижность картинки связаны с безвольно опущенными веками и невозможностью шевелиться.

Он очень хотел узнать, что произошло, но, хотя мозг и отдавал соответствующие команды, ничего не получалось. Его  сильное подвижное тело не подчинялось управлению, и он не мог ни спросить, ни даже подать знак.

Илья вдруг осознал, что каким-то непостижимым способом общается только  с собственным мозгом, который обменивается с ним информацией через не известную сущность его организма. Незамедлительно он получил ответ, что эта субстанция и есть  душа, о которой так часто рассуждает человечество. Он старался понять обнаруженную взаимосвязь двух основ своего сегодняшнего бытия, надеясь получить через это выход в окружающий мир,  но единой картины не складывалось.

Это было ужасно. Ощущение полной беспомощности вызывало в душе отчаянье, а мозг отвечал на него мыслями о самоубийстве, реализовать которые тело Ильи была не способно. Усомнившись в своём существовании, он опять с надеждой на чудо прислушался к своему телу, стараясь уловить хоть какие-то импульсы. Однако, их не было.

Тогда, он решил зайти с другой стороны и принялся искать причины своего плачевного  положения, анализируя сохранившиеся воспоминания.

Свой жизненный путь он помнил отчётливо, но это не давало ключа к пониманию настоящего. Требовалось мысленное воспроизведение последних событий, а они заканчивались возвращением из Финляндии, где Илья отдыхал в компании своих сотрудников.

Он обратился к началу этой истории, когда решил сделать трём своим заместителям, следуя примеру зарубежных корпоративных отношений, щедрый подарок, организовав семейную встречу Нового года в широко рекламируемом Хельсинском пятизвездочном отеле, имеющим казино, спа и другие завидные атрибуты элитарного отдыха.

Ещё в ноябре он оплатил туристическую путёвку на восемь человек с выездом по маршруту «Москва –Санкт-Петербург-Хельсинки» сначала на поезде, а затем на автобусе.

В день отъезда выяснилось, что жена Алексея потеряла зарубежный паспорт и поехать не сможет. Зная взаимоотношения между супругами, Илья этому не поверил и что-то менять не стал, убедив Алексея отправиться в одиночестве. Компания от этого возможно даже выигрывала, избавившись от вздорной и неуживчивой женщины.

В поезде началось традиционное дорожное застолье. Выпивали, травили анекдоты и как-то незаметно перешли к подначиванию Алексея, подтрунивая над тем, что он не нашёл замену жене и теперь будет мучиться в поисках сексуальных радостей.

Тот, оправдываясь и стараясь не выйти из общего бравурного настроения, хвастался своими мужскими качествами, временами ругал жену, грозясь  либо перевоспитать её, либо развестись, а пока её нет рядом, расслабиться с молодыми девушками, которых в месте их отдыха, очевидно, не счесть. Илья, любящий заниматься сватовством и в душе одобряющий слова своего сотрудника, пообещал найти ему достойную кандидатуру для предстоящего недельного времяпровождения.

Наутро не выспавшаяся компания комфортно разместилась в двухэтажном  плотно заполненном людьми автобусе, вполуха слушая вводную речь руководителя группы.

Наконец тронулись в путь и тут Илья, открыв бутылку водки, предложил выпить не пьянства ради, а взбадрения для. Возражения женщин он пресёк, объяснив, что водки много и на границе с Финляндией излишки могут отнять из-за царящего там сухого закона. Аргумент оказался весомым и ещё до границы успели опустошить три бутылки, считающиеся по непроверенным данным сверхлимитными.

Вечернее бравурное настроение незамедлительно возвратилось, как и тема о сексуальной судьбе Алексея. Илья, не привыкший бросать слов на ветер, оглядел салон автобуса и наметил нескольких претенденток на знакомство. Не обращая внимания на возражения Алексея, он приступил к сватовству.

Получив несколько вежливо-шуточных отказов, он, наконец, привлёк в компанию  эффектную молодую брюнетку. Та, особо не стесняясь, угостилась водкой и к моменту пересечения границы, распустив волосы, в обнимку с Алексеем поддерживала компанию, демонстрируя красивые ноги и глубокое декольте.

Вскоре мужчины уже считали Лену (так звали девушку) членом своего коллектива и позволяли массу безобидных шалостей, которые она с видимым удовольствием принимала. Алексей полностью вошёл в роль кавалера, шуточно возмущаясь подначками коллег.

Поэтому для всех явился неожиданностью отказ руководителя группы поселить Алексея и Лену в одну комнату.

Илья воспринял это как личную неудачу и начал атаку на руководителя, вынуждая его, то угрозами, то уговорами сделать исключение и объединить влюблённых. В конце концов, он дал денег и проблема разрешилась.

До новогодней ночи компания придавалась за счёт Ильи самым разнообразным развлечениям, а Лена даже умудрилась выиграть в казино существенную сумму, вызвав симпатию мужчин и осуждение женщин.

По утрам за завтраком Илья шутя требовал от Алексея и Лены подробных докладов о их любовных похождениях. Лена, поддерживая игру и не смущаясь, смаковала интимные подробности, а Алексей скромно поддакивал.

Илья, находящийся в эйфории от удачного сватовства и считая себя основным его режиссёром, по-отцовски напутствовал любовников.

Новогодний банкет с учётом сдвигов времени начался рано и завершился около часа ночи. Спать ещё не хотелось, и решили погулять по ночному городу, а до этого, учитывая сухой закон, царящий в Финляндии, выпить в номере Ильи, чудом сохранившейся водки. Тут выяснилось, что Алексей и Лена куда-то пропали. Все принялись сально шутить по этому поводу, а Илья возмутился и с криком: «Нас на бабу променял» отправился искать парочку.

Алексея он застал в его номере. Тот в одиночестве смотрел телевизор. На возмущённые претензии Ильи сознался, что с Леной у него никакого интима не было. Более того, по ночам она куда-то удаляется, возвращаясь лишь к утру и сочиняя для коллектива смачные истории об их любви, а он, стесняясь показаться несостоятельным мужчиной, ей подыгрывал

Такую наглость Илья простить девушке не мог. Обматерив Алексея, он, в крайнем раздражении, занялся поисками девушки, считая её обязанной хотя бы объясниться.

Поиски привели его в комнату, занимаемую двумя водителями автобуса, на котором туристы приехали в Хельсинки. Там в не вызывающей сомнения позе за заваленным закусками и выпивкой столом восседала между двух мужчин, облачённых в цветастые семейные трусы и растянутые майки, Лена. Илья, ярко представив картину ночей, проведённых блудницей в этой комнате, решил увести её и направился к столу. Путь ему преградил один из водителей. Что произошло дальше, он не помнил. Воспоминания возобновлялись уже в другом месте, где он с дикой головной болью лежал на чём-то тёплом и жёстком. Пошевелившись, Илья ощутил острый приступ тошноты и сполз на пол, упёршись головой в металлический унитаз. Рвота, сопровождаемая нестерпимой головной болью, казалось, вот-вот убьёт его, но произошло обратное – наступило облегчение и Илья смог осмотреться.

Он находился в комнате с двухуровневым, образующим подобие лежанки, полом, застеленным светлым пластиком. Откуда-то лился ровный свет. В противоположном от Ильи углу располагалась металлическая раковина. С трудом поднявшись, он поплёлся к ней, включил воду и попробовал умыться, но дотронувшись до лица, болезненно ойкнув, отдёрнул руки и стал  с осторожностью ощупывать голову. Болезненные прикосновения к левой части лба не оставили сомнения в произошедшем. Его ударили по голове и не один раз.

Он стал стучать в похожую на поездную дверь. К удивлению Ильи её отворил полицейский и, что-то сказав на непонятном языке, удалился.

Илья, размышляя о своём положении, переместился на лежанку и, вероятно, впал в забытьё. Очнувшись, он продолжил анализировать ситуацию. Без сомнения он попал в полицию и содержится в камере. Причина задержания не известна, но во всех случаях это может повлечь массу проблем, о которых пока не имело смысла думать, хотя неизвестность тяготила и вызывала паническое состояние. Он даже забыл о головной боли и ноющем лице, представляя возможный позор или ещё намного худшее. Временами ему казалось, что он слышит голоса своих сотрудников и ситуация вот-вот прояснится, но ничего не происходило.

Наконец ему стало невмоготу, и он опять стал настойчиво стучать в дверь. Появился полицейский и на этот раз проводил его в просторный зал, усадил около письменного стола и на английском языке объяснил, что Илья был задержан без документов, в пьяном виде и для начала надо установить его личность. Это успокоило Илью и он, пояснив, что на  него напали, вероятно, с целью ограбления, назвал себя, отель и номер комнаты, где проживает. Полицейский куда-то позвонил и, выслушав ответ, придирчиво взглянул на Илью, а затем  вызвал двух коллег– мужчину и женщину.

Они попросили Илью следовать за ними, а потом, вежливо усадив между собой на заднее сиденье автомобиля, отвезли в отель, где он проживал.

Илья решил, что мучения его заканчиваются, но тут произошло первое из череды удивительных событий. В компьютере отеля он не значился. Вероятно, пока он убеждал руководителя поселить Лену и Алексея вместе, его анкету куда-то засунули или произошла иная оплошность.

Для полицейских это не явилось новостью и они, пригласив с собой сотрудника отеля, поднялись в указанную Ильёй комнату. Илья был уверен, что его ждёт жена, но на стук в дверь никто не открывал и тогда сотрудник отеля воспользовался своим ключом.

В комнате, хотя и горел свет, но никого не было. Поиск паспорта или хотя бы документов, выданных туристической фирмой, результатов не дал.

Тогда Илья попросил проводить его в комнаты коллег, надеясь застать там хоть кого-то из компании.

Сотрудник отеля связался по телефону с ресепшн и сообщил, что указанных гостей  в отеле нет, поскольку ключи сданы, а русские туристы уехали в аквапарк. Последней надеждой было обследование холла, но и там никого не было.

Илья не мог понять, почему его не разыскивают и даже не ждут.

Полицейским, вероятно, пришла в голову та же мысль, и они защёлкнули на запястьях Ильи наручники.

Илья видел такое только в кино и, скорее от безысходности, потребовал связаться с консульством.

Что-то обсудив по рации, полицейские усадили  его в машину и, промчавшись по заснеженным улицам, доставили, как он понял по мельком увиденной табличке, в Центральное полицейское управление.

Там  мужчина в штатском  проводил его в коморку и, заперев   решетчатую дверь, удалился. В помещение стояла только привёрнутая к полу скамейка и Илья, свернувшись калачиком, прилег. Однако борьба с подступившей  тошнотой  вскоре заставила его занять вертикальное положение и прислонить голову к холодной стене.

Заточение длилось, как показалось Илье, часы которого почему-то остановились, неимоверно долго. Голова раскалывалась и кружилась, глаза застилала пелена. В довершении ко всему он стал мёрзнуть то ли от лёгкой одежды, то ли  от наступившего похмелья. Озноб и головная боль настолько сковали его тело, что, когда дверь, наконец, открылась, он не смог встать самостоятельно и к нему вызвали врача. Тот осмотрел Илью и, неодобрительно покачав головой, сделал какой-то укол. Почти сразу Илье стало лучше, боль прошла, а когда на его плечи накинули полицейский плащ он, воспрянув духом, бодро проследовал в сопровождении доктора и полицейского через длинный коридор к лифту.

В кабине лифта он впервые увидел своё отражение в зеркале и ужаснулся. Вся левая сторона лица опухла и начинала синеть. Глаз почти не было видно. Илья аккуратно дотронулся до синяка и, пытаясь оправдать столь непрезентабельный вид, опять стал на смеси немецкого и английского объяснять сопровождающим, что это результат нападения на него бандитов. На это полицейский неопределённо пожал плечами, а доктор ободряюще похлопал по плечу.

В комнате, куда его привели, за столом расположился принявший его мужчина. Он включил телефон на громкую связь и задал вопрос, который тут же был переведён собеседником  на русский

Илья с облегчением поведал свою историю, а невидимый переводчик связался с российским консульством и всё, наконец, прояснилось.

С Ильи сняли наручники и позволили переговорить с представителем консульской службы, поскольку имелось подозрение, что паспорт у него похищен или утерян. Тот,   не проявив негативных эмоций, заверил в отсутствии принципиальных проблем. Доктор опять осмотрел Илью и порекомендовал госпитализацию. Илья  отказался, и его  отвезли в отель. Там полицейские что-то долго объясняли менеджеру, а затем, сказав Илье какие-то ободряющие слова, удалились.

Не успел Илья распрощаться с доставившими его полицейскими, как подкатил автобус и из него стали выходить туристы, среди которых он увидел жену.

Ярость овладела Ильёй и он, не стесняясь присутствующих, обрушил на неё поток ругательств, но, к своему удивлению, получил ответную реакцию. Жена обвиняла его в измене, утверждая, что он провёл почти сутки в чужом номере.

Сил выяснять ситуацию у Ильи уже не было, и он, с трудом поднявшись к себе в номер, лишь попросил наполнить ванну, дабы смыть тюремную грязь.

В ожидании он прилёг на кровать и очнулся только утром. Подняться с кровати он не смог, и жена вызвала врача. Тот диагностировал сотрясение мозга и потребовал перевезти больного в госпиталь, благо, имеющаяся медицинская страховка это позволяла.

Илья отказался, полагая, что до отъезда отлежится, а дома окончательно придёт в себя.

Оставшееся до отправления в Москву время он был окружён всеобщим вниманием. Окружющие ощущали свою вину, хотя и оправдывались полученной, как оказалось от руководителя, информацией о загуле Ильи.. Выяснить же истину не представлялось возможным, так как руководитель срочно отбыл в Москву, оставив за себя помощника.

В результате официальной версией случившегося объявили нападение с целью грабежа.

Илья по многим причинам не стал это опротестовывать, хотя и терзался сомнениями, подозревая во всём случившемся водителей.

Лена, как будто ничего  не произошло, продолжала пребывать в компании и даже навщала Илью. Алексей помалкивал.

К моменту отправления автобуса в Ленинград Илья чувствовал себя сносно и даже без посторонней помощи устроился на втором этаже, где было намного спокойнее и, казалось, менее тряско.

По дороге предстояла традиционная для туристических поездок остановка в финской деревушке для покупки копчёных угрей и других рыбных деликатесов.

Ещё на подъезде туристов обуял азарт, а, когда можно было выходить, они организовали шумную толчею  и привычную очередь.

Илья остался в автобусе один и, поглядывая на часы, наблюдал затянувшийся всеобщий ажиотаж. По его расчётам давно было пора отправляться, но новый руководитель никак не мог собрать народ, поглощающий копчёности с откуда-то появившимся пивом. Среди толпы выделялась Лена, пьющая из банки пиво и весело общающаяся с окружившими её мужчинами. Илье от этой картины стало не по себе и он,  отвернувшись от окна, закрыл глаза,   постаравшись вздремнуть.

Наконец автобус заполнился пьяным гулом занимающих свои места туристов. От рыбных запахов и появившейся  духоты у разбуженного Ильи опять разболелась голова. Он принял несколько таблеток анальгина, но это почти не помогло, и каждый ухаб дороги причинял страдания.

Долгая остановка на границе и новая порция таблеток облегчили его состояние, и до Ленинграда он доехал вполне благополучно.

Однако, на поезд они опоздали, а купить другие билеты для всех туристов не представлялось возможным даже в обозримом будущем.

Руководство турфирмы предложило добираться до Москвы всё на том же автобусе. Выхода не было и туристы, недолго  повозмущавшись, согласились.

Последним воспоминанием Ильи был ярко освещённый Невский проспект…

Мозг Ильи непроизвольно начал анализ воспоминаний и мгновенно пришёл к очевидному выводу, что беда приключилась по дороге в Москву и, вероятно, виноваты во всём водители автобуса и Лена. Он передал эту информацию душе, и та в качестве доказательства  опять воспроизвела сцену в комнате отеля, рассеяв последние сомнения в том,  что его страдания дело  рук порочной компании. Он представил, как сейчас они пьяно развлекаются и, возможно, смакуют Хельсинское происшествие, бравируя своей безнаказанностью.

Всепоглощающее чувство отмщения охватило его душу,  и она направила все оставшиеся резервы  на оздоровление тела ради одной цели – мести.

Душа ни на мгновение теперь не давал мозгу отдыхать, заставляя его посылать всё новые и новые импульсы к различным частям  тела и отчитываться перед ней о происходящих реакциях.

Наконец появился первый и очень слабый отклик в левой ноге. Мозг не был уверен в реальности этого движения, но стал развивать полученное ощущение, пока палец ноги не стал шевелиться.

Илья не понимал, происходит это наяву или является плодом  его воображения, создаваемым непрерывной изнуряющей и целенаправленной работой  души и мозга. То, что осталось от его человеческой сущности жило своей  внутренней жизнью, в которой не было места ни сну, ни бодрствованию, ни другим проявлениям, присущим бытию.

Поэтому он не сразу понял, что к нему вернулось ощущение тела. И лишь, когда от инстинктивного поворота головы на звук открывающейся двери он увидел новую картинку со стоящим штативом для капельницы, ликование потрясло его.

Через две недели практически здорового Илью выписали из больницы. Внешне он почти не изменился. Даже придирчивые наблюдатели, предполагающие увидеть патологические последствия более, чем двухмесячной комы, ничего не замечали.

О произошедшем необратимом изменении в своей душе знал только сам Илья. Он вышел из больницы другим человеком, чётко усвоившим, что бытие определяет ни ум, ни характер, ни культура и обучение, а только душа, которая закладывается в нём при рождении, но может в критических ситуациях под напором информации, навязываемой мозгом, перерождаться.

Он же восстал из мёртвых, от чего  душа пострадала, лишившись многих чувств, а взамен получила беспощадность, циничную логику, нетерпимость, мстительность и жестокость. Он теперь умел реализовывать эти качества и сейчас  ненавидел тех, кто привёл его к такому состоянию.

Выйдя на работу, он уволил всех, кто отдыхал с ним в Хельсинки.

Потом развёлся с женой, не оставив ей средств к существованию.

И, наконец, принялся за розыск Лены и водителей.

Найти их не составило большого труда, а вот наказать оказалось сложнее.

Он отвергал один замысел за другим, считая их недостаточно изощрёнными. Он хотел, чтобы кара настигла обидчиков помимо его воли, но чтобы они испытали при этом не меньший ужас, чем он.

К середине лета план созрел. По мнению Ильи, он отвечал всем его требованиям и был достаточно прост в исполнении. Его реализовать он мог без посторонней помощи, что дополнительно увеличивало наслаждение.

Нужно было лишь дождаться момента, когда порочный треугольник опять соберётся в подходящем месте. А то, что это реализуется, не вызывало сомнения. Такое происходило с завидной периодичностью, и Илья запасся терпением.

Ждать оказалось недолго. В один из жарких июльских дней троица отправилась на очередной пикник, выбрав для этого уединённый пляж на берегу подмосковного водохранилища.

Илья проследовал за ними, и , спрятавшись неподалёку, долго наблюдал в бинокль за пьяной оргией, многие эпизоды которой ещё сильнее разогрели его мстительные чувства.

Подгадав момент, когда компания начала резвиться в воде, Илья добавил в недопитую бутылку  усыпляющую дозу снотворного.

Выскочившие из воды, слегка замёрзшие купальщики, желая согреться, моментально допили эту бутылку и тут же заснули, даже не поняв, что произошло.

По задумке Ильи у них должен был появиться такой же провал в памяти, как и у него от удара по голове. Кто его ударил, он не знал, но полагал, что вскоре по воле судьбы это прояснится.

Илья дождался наступления сумерек и приступил к основной части плана.

Сначала он тщательно вымыл бутылку и стаканы, а затем разбил их на мелкие кусочки в прибрежных камышах. Плед с остатками закуски и разбросанной одеждой трогать не стал.

Не спеша накачал три надувных матраса и, немало потрудившись, взгромоздил на них спящих. Потом разделся и поочерёдно вплавь отбуксировал их почти на фарватер, оставив на волю провидения.

Выйдя на берег, он долго наблюдал, как тёмные пятна матрасов поднимаются и опускаются на волнах от проходящих судов. Наконец в сгустившейся темноте он стал терять их из вида и с ликующим сердцем отправился домой.

Последующие дни он с нетерпением слушал новости, надеясь узнать какую кару понёс каждый из обидчиков и нет ли среди них невиновного, которого судьба пощадила, заменив смерть на простуду.

Трупы водителей на второй день нашли рыбаки в прибрежных камышах недалеко от места пикника.

Вероятно, матрасы ветром прибило к берегу и перевернуло разгулявшейся на мелководье волной от проходящих судов.

О Лене долго не было никаких известий, и Илья уже решил, что судьба её пощадила, и хотел уже позвонить ей, когда узнал о всплывшем во время работы шлюза на канале имени Москвы разложившемся и объеденном рыбами трупе, приведшим своим видом в ужас пассажиров круизного теплохода. Труп не опознали, но Илья, проведя собственное расследование, убедился в неотвратимости наказания.

Связь между утопленниками никто не усмотрел и, не найдя следов насилия, посчитали за несчастные случаи.

Илья же сделал вывод о виновности всех троих. Его занимал лишь вопрос успели ли они испытать хоть часть того ужаса, который выпал на его долю из-за их поступка. В душе он надеялся, что это произошло, хотя чувство неудовлетворённости часто возникало, особенно в моменты осуществления очередного с каждым разом всё более безукоризненного и изощрённого плана мести.

 

 

 

 

 

 

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий