Борис Пугачев. Прогулка по морю

 

Море, залитое слепящим солнцем, манило своей синевой, переходящей на горизонте в нежную лазурь неба с парящими там птицами и кораблями.

Угнетённый крымской жарой Игорь явственно ощутил прохладную свежесть, исходящую от этого завораживающего пейзажа, и нестерпимо захотел постоять на палубе лодчонки, покачиваясь на чуть заметных волнах, а потом рассекать их так, чтобы брызги, оставляя на губах солёный привкус, охладили разгорячённое лицо.

Такой зуд Игорь испытывал часто, но каждый раз он вызывал новые предчувствия, приятно будоражащие его воображение.

Два дня назад он приехал в Ялту, но лишь сейчас добрался до порта, откуда собирался уйти в открытое море на одном из недавно появившихся в местной акватории катамаранов.

Несмотря на то, что водные просторы бороздило много больших и малых судов, он ещё в Москве выбрал именно такое плаванье, полагая получить новые ощущения, ещё не достижимые на прогулочных катерах и уже отсутствующие на круизных лайнерах.

В ожидании отплытия Игорь устроился на корме, где было безлюдно и приятно освежал лёгкий бриз.

Вскоре катамаран, завибрировав корпусом, отошёл от пирса и, произведя замысловатый манёвр, покинул гавань.

Игорь, полный ожиданий, провожал взглядом удаляющуюся береговую линию, поглощающую вершины гор и редкие стайки облаков. Такая метаморфоза навевала фантастические ассоциации и он позавидовал мореплавателям, не знавшим, что всё это  объясняется шарообразной формой земли. Посетовав на учёных сухарей, убавляющих своими открытиями прелесть от  созерцания природы, перевёл взгляд по курсу корабля и долго любовался, как катамаран уверенно разрезает волны. Когда он опять обернулся берег был неразличим и куда ни глянь простиралось бескрайние море и небо.

Игорь перешёл на нос и стал бороться с тугим напором ветра, который нещадно плющил лицо, рвал рубаху, трепал волосы. Сражение выиграл ветер, заставивший Игоря отступить в глубь палубы, откуда он продолжал наблюдать за его работой. Море покрылось белыми барашками, срывающимися с гребней разошедшихся на морском просторе волн, которые, ударяясь о корпус катамарана, превращались в каскады искрящихся брызг и причудливых аквамариновых струй, фонтанирующих в солнечных лучах и превращающихся при встрече с палубными надстройками в бесформенные потоки.

Зачарованный он не заметил, как волны стали огромными, небо подёрнулось дымкой, а потом затерялось среди глубоких водяных ущелий, куда катамаран проваливался, рискуя быть  погребённым бушующими потоками. Игорь наслаждался этой картиной и  ощутил всю силу шторма лишь, когда его бросило на стенку рубки и он, схватившись за мокрый и холодный металл, с трудом устоял на ногах. Однако, его это не смутило. В отличии от пассажиров, укрывшихся в каюте он радовался началу буйства природы, предвкушая новые чувства, о которых так давно мечтал, будучи уверен, что катамарану такой шторм  не страшен. Игоря больше волновало, как бы капитан не решил прервать плаванье, которое только начиналось.

Кто-то тронул его за плечо. Обернувшись, он увидел молодого человека в морской фуражке.

- Пройдите, пожалуйста, в каюту, — попросил тот. – Здесь опасно. Непогода.

- Не беспокойтесь, — отозвался Игорь, желающий ещё более жгучих ощущений. – Я часто хожу по морю и даже имею квалификацию яхтенного матроса второго класса. Да и волнение не столь сильное.

- Я вас понимаю, но пройдите всё же в каюту. Поймите, есть правила…

- Ладно, — поколебавшись, подчинился Игорь.

Каюта, похожая на салон самолёта, в приглушённом свете, сочащемся из окон, казалась замершей и сонной. Однако, приглядевшись, Игорь понял, что ошибается.  Пассажиров мучилась морской болезнью. Одни, закрыв глаза, в изнеможении откинулись на спинки кресел, другие, зажимая в руках пакеты, периодически погружали в них лица, многие пытались облегчить мучения, сворачиваясь калачиком на полу.

После свежего морского воздуха царящий здесь тяжёлый запах вызвал у Игоря отвращение. Боясь последовать примеру пассажиров, он, в соответствии с усвоенными наставлениями опытных моряков, достал из сумки фляжку с коньяком и осушил её. Потом, преодолев брезгливость, уселся в свободное кресло и постарался отвлечься от действительности, переключив внимание на движение катамарана.

Казалось,  судно подчиняется лишь воле стихии. Его бросало в разные стороны, корпус то поднимался, и появлялось ощущение невесомости, то стремительно падал, пока с угрожающим треском не ударялся об очередную волну. По- своему реагировал на это двигатель, то затихая, то издавая бередящие душу высокие звуки.

Игорь не испытывал страха, его мучило лишь неуёмное желание выйти на палубу и насладиться видом бушующего моря. Однако, следуя обещанию, он не мог себе этого позволить.

Время тянулось для него мучительно медленно. Стараясь побыстрее скоротать его, он закрыл глаза, и вскоре вкусил сон.

Очнувшись, Игорь не сразу заметил изменения, а когда сообразил в чём дело, радостно вскочил с кресла. Через окна струился солнечный свет, и качки почти не было.

Он торопливо покинул каюту, и, в два прыжка  преодолев лестницу, очутился на палубе. Металл был скользким как лёд и Игорь, проехав по нему на подошвах кроссовок, ухватился за бортовой поручень. Ветер, наполненный брызгами, оставляющими на губах солёный привкус, охладил разгорячённое лицо, а солнце ударило по глазам, заставив зажмуриться. Сквозь веки он увидел знакомые очертания «Ласточкиного гнезда», и понял, что, то для чего он пересёк полстраны, произошло. Незабываемые ощущения стали частью его сознания, вьющего из них бесконечную цепочку, изящество которой требует  всё более причудливых звеньев.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий