ИГРА

Мужчина с преклонной сединой сидел в инвалидной коляске перед рулеточным столом. Он рассеянно наблюдал, как игроки с распалёнными азартом лицами и горящими глазами делают ставки, а затем, затаив дыхание, наблюдают за вращением барабана и движением шарика.

Однообразные действия этих людей не вызывали в нём никаких эмоций. Он лишь сожалел, что те, с кем он сюда приехал, затащили его в это шумное, пахнущее вековой пылью заведение после приятного ужина на открытой веранде прибрежного ресторана.

Лучше бы он, как и вчера, не спеша прокатился по знаменитой набережной Сан-Ремо от отеля до порта и обратно. После порции виски отправился бы в кровать, поручив референту разбудить его, когда город, погружённый в предрассветный сумрак, ещё спит. Отогнав сон и не производя утреннего туалета, выехал бы на балкон и ждал бы, когда один за другим погаснут фонари, а сумрак сменится лучистым светом. Затем долго-долго, вглядываясь в лазурную морскую даль, щурился бы на восходящее солнце и пытался услышать ещё не заглушённый грохотом города шелест морского прибоя. А теперь на это уже не будет времени. Только мечтательные желания с бессмысленной частицей «бы». Возможно, последние в его жизни. То судьбоносное, для чего он сюда приехал, произойдёт завтра в полночь.

Чувство приближения чего-то значительного вытеснило запоздалые сожаления. Он с новой силой ощутил, что вот-вот всё, чем он жил, потеряет смысл. Это даже радовало мужчину, поскольку вся его жизнь давно представлялась ему никчёмной.

Когда-то и он был азартным игроком. В той, недавно сокрушённой, но такой далёкой Империи строящегося социализма, где он родился и жил, игра наполняла, казалось, скудный досуг.

Возможно поэтому, при полном отсутствии игорных заведений азартно играли везде и все. Играли дома, на дачах, во дворах, поездах, в обеденный перерыв на работе. Даже дети играли во дворах на медяки в «расшиши» и «расшибалку». Запреты существовали, но очень редко реализовывались. Наверное, при скудости развлечений игра, никак не связанная с окружающей действительностью, отвлекала людей от ненужных системе социализма мыслей. Да и запретить азарт, как и многое другое, присущее темной стороне души человека, было невозможно. Игра же существовала с незапамятных времён, когда Бог дал её Адаму под предлогом: «Выдумай названия животных». До этого же животные уже играли, принимая друг перед другом не связанные с естественным отбором позы. Так игра, дополненная фибрами человеческой души прочно укоренилась на планете Земля. Кроме того, при социализме мало кто интересовался душой. Всё это определило расцвет в стране развитого социализма хомо люденс*, который, хотя и не был в таком почёте, как хомо фабер**, но и не преследовался. Игра достаточно свободно существовала в различных слоях общества. Во что только не играли!

Промышленность, при огромных проблемах в производстве товаров первой необходимости, заваливала прилавки разнообразными предметами азарта: картами, настольными играми от домино до детских бильярдиков, лото и шахмат.

Во многом игра явилась причиной деления на социальные слои. Кто-то забивал «козла», кто-то играл засаленными картами в примитивного «дурака», кто-то – в сложного «кинга» и заморский бридж, уголовники – в «очко» и «секу», а особо интеллектуальные – в преферанс и вист, перемежая их с шахматами. Отдельная каста развлекалась бильярдом. На далёких окраинах Империи играли в нарды. Азарт подогревался самыми разнообразными способами, зависящими от того статуса, который приписывали себе игроки. Где-то это были дружеские посиделки, где-то – деньги, где-то – призы, где-то – наказания вплоть до лишения жизни. Даже безобидные на вид шахматные баталии часто сопровождались денежными ставками. Малообеспеченные старики переходили на домино и лото, где проигравшие бежали за бутылкой дешёвого портвейна или водки. Проигравшие пионеры расплачивались щелбанами.

Мужчина не был исключением. Став студентом, сначала пристрастился к преферансу, а когда эта игра, из-за своей ограниченности, перестала его увлекать, стал заядлым покеристом. Покер только-только завоёвывал сердца азартных интеллектуалов страны Советов, требуя напряжения не только мозга, но и всех чувств для постижения психологии царившего за столом напряжённого единоборства. Эта борьба настолько его захватывала, что он мог без сна и отдыха сутками играть, позволяя себе лишь мимолётные отвлечения на еду и смену карточных колод.

Возможно, он посвятил бы игре всю жизнь, но обстоятельства этого не позволили. Общество, в котором он существовал, имело другие, как казалось, незыблемые цели. Каждый его член, как робот, был запрограммирован на определённый жизненный цикл. Социальное положение его родителей диктовало необходимость получения высшего образования со всеми вытекающими из этого дальнейшими профессиональным и карьерным статусами. Это не позволяло игре полностью завладеть человеком его социальной группы. Однако игру в карты, присущую общению с окружающей его молодежью, он не прекратил, хотя и занимался ею время от времени.

Поэтому, как и многие его друзья, он оставался любителем, хотя и достиг высочайшей степени умения. Он мог не только разгадать тайные замыслы игроков, но и управлять собственной мыслью, материализуя её в необходимые моменты то для воздействия на решения игроков, то для раздачи желаемого расклада карт. Этого ему казалось мало, и он в совершенстве овладел шулерскими приёмами. Причём применял он их лишь чтобы запутать*** или запрячь**** противника, а не для пополнения собственного бюджета. Это прибавляло остроты ощущений, да ещё и усложняло игровую ситуацию.

Он умудрялся сочетать самозабвенную игру в карты с удовлетворением социальных и профессиональных амбиций, завоевав со временем прочное положение в обществе.

Выигрыши и проигрыши, когда-то заставлявшие его то забывая всё, безоглядно кутить, то пускаться на заработки, теперь не волновали его. Деньги у него не переводились, хотя в игре он обращал на их получение всё меньше внимания. Его захватывал сам процесс, а выигрыш приходил как-то сам собой.

Его мать, будучи по природе человеком активным, по каким-то своим причинам порицала погружение в путину игрового азарта. Горячо и различными способами боролась с пагубным, на её взгляд, увлечением любимого сына.

Однако успехов не достигла. Поняв бессмысленность своих назиданий, она с годами внешне перестала проявлять беспокойство, но не смирилась. Гордясь сыном, который превратился в преуспевающего учёного, она переживала бессмысленное, с её позиций, растрачивание сил.

Так продолжалось бы очень долго. Возможно даже, что после победы перестройки, открывшей страну для мировой культуры и сгладившей социальные требования, мужчина прославился бы в международных покерных турнирах.

Однако всему положила конец смерть его матери. Находясь на смертном одре, она думала о его благе. Уходя в другой мир, она просила его дать слово, что он исключит из своей жизни карты. Сил отказать в такой ситуации у него не было. И вот уже двадцать с лишним лет мужчина гасил врождённый инстинкт, не позволяя себе даже безобидного дачного преферанса. Играть же в другие азартные игры в наводнивших страну казино он не решался, считая, что они лишь жалкая разновидность того, в чем он обещал матери не участвовать.

Высвободившееся время он тратил сначала на карьеру, а с приходом всеобщей коммерциализации – на развитие бизнеса.

Он быстро сколотил состояние, следствием которого явилась возможность чрезвычайно широкого выбора организации своего досуга.

Весь нереализованный азарт он стал гасить экстремальными путешествиями в самые отдалённые уголки планеты.

Он взбирался на горы, опускался в тесные лабиринты пещер, погружался на дно океанов. В общем, играл со смертью, но при этом отрицал фатализм.

Это была захватывающая игра. Игра, в которой ставкой были не бумажки, а сама жизнь. Да и играл он не с людьми, а с тем, что называют Судьбой. При этом он продолжал считать, что может управлять действиями противника по имени Судьба. Надо заметить, что ему это долго удавалось. Во всяком случае, так он думал, хотя, возможно, так была устроена Судьба, а игры вообще не было.

Впрочем, в этой игре его почти не интересовала реальность. Он пребывал в состоянии самодостаточности. Единственное, чего не хватало – блефа, который так часто он практиковал в покере. Блеф – самую сладкую часть карточных игр – никак не получалось не только реализовать, но и даже применить в противоборстве с Судьбой. Те приёмы, которые он когда-то использовал, действовали на фатюев*****, но не на Судьбу. Это угнетало его и заставляло искать всё новые пути реализации своих устремлений.

Однако игра на то и игра, что рано или поздно человек использует все её возможности. Мужчина пошёл на блеф, полагая, что максимальная ставка – смерть. Ему казалось, что всё равно собственная смерть неминуемо наступит чуть раньше или чуть позже, а жить без крайней остроты игры бессмысленно.

Это было ошибкой.

Он проиграл, но сделать максимальную ставку Судьба не дала. Он лишь стал калекой. Мужчине сначала показалось, что это хорошо. Всё же не банкротство. Однако с каждым днём он всё отчётливее понимал, что ошибается. Жизнь неуклонно превращалась в рутину.

Участвовать в прежней игре он, став калекой, не мог, а найти новую игру не удавалось.

Не удавалось не потому, что доступных для его состояния игр не существовало, а потому, что он не имел ставки. Единственное, чем он располагал, была опять жизнь, но теперь он боялся ставить её на кон. Боялся не потерять её, а страданий, связанных с её потерей.

После последней проигранной партии он испытал массу мучений и страшился их повторения.

Этот страх не позволял начать новую игру, а жить без игры он не хотел. Самодостаточность дала трещину. Так его посетила мысль о самоубийстве. Он стал планировать это последнее в его жизни действие.

Всё оказалось не так просто. Один способ был ненадёжен, другой – трудно осуществим, третий – слишком уж уродовал тело, а мужчина с некоторых пор стал верить в воскрешение. В целом же он не хотел банальности. И тут он наткнулся на давно забытую игру в «русскую рулетку».

С Судьбой он уже наигрался и был убеждён, что фатализм – пустая выдумка. Однако сама идея показалась ему некой альтернативой самоубийству. Он решил изобрести новую игру, в которой нельзя было бы с одной стороны сделать пропуль******, а с другой – в случае проигрыша легко и безболезненно покинуть этот мир.

Над созданием игры он бился почти год и изобрёл нечто большее, по его мнению, чем игра. В это смертельное развлечение умещалось всё, известное ему про игры и некоторая, более сложная в философском понимании, чем игра, сущность. Он назвал придуманное им действо «фаталюденс». В основе игры лежала идея соединения возможностей виртуального компьютерного пространства и реального мира. Он потратил почти всё своё состояние на практическую реализацию этой идеи. Наконец всё было готово, но играть он не мог.

Проблема состояла в отсутствии компании, а без неё изобретённое теряло остроту и мало чем отличалось от прошлых игр. Вот тогда он и бросил клич в интернет, в общих чертах изложив свои идеи.

Желающих составить компанию оказалось неожиданно много. Вскоре он собрал шесть человек, отвечающих всем его требованиям.

И вот они здесь. Первая партия назначена на сегодняшнюю полночь. Всего необходимо было провести шесть партий, в результате которых в живых оставался кто-то один. Этот счастливец должен был набрать и обучить новую компанию. Таким образом, фаталюденс получал бесконечно долгую, как и любая увлекательная игра, жизнь.

Конечно никаких шестизарядных с барабаном пистолетов, как в прошлом веке, не будет. Ядов – тоже. Да и принцип этого действия далёк от послужившей толчком фатальной игры. Это была сложнейшая комбинация различных оболочек в виртуальном пространстве с выходом, при возникающих в процессе игры условиях, на управление электромагнитными полями в реальном мире. Такой симбиоз позволял человеку создавать игровые ситуации, в принципе нереализуемые в природных условиях. Игра имела правила, но не имела ограничений. Игрок мог реализовать любые фантазии для достижения победы над противниками. При таких возможностях выбор будет делать не Судьба, а придуманная игроками процедура.

Обучить человека игре в фаталюденс было не просто. Мужчина гордился тем, что умение это являлось достоянием всего, включая и его, семи человек во всём мире. Более того, после завершения шестой партии в мире оставался опять лишь один обладатель секрета активизации игры.

Сложность заключалась в том, что игра требовала массы специальных знаний из области физики и математики. Поэтому все игроки имели не только высшее образование, но и были каждый известным в своей области учёным.

Возраст этих людей составлял от сорока пяти до шестидесяти пяти лет. Это были сильные и решительные мужчины с ярко выраженным творческим потенциалом по тем или иным причинам разочаровавшиеся в выборе своего жизненного пути. Всех их можно было охарактеризовать как последователей святого сатаны. Иными словами, жизнь их развивалась под воздействием незаурядного мозга, в рамках общепринятой морали, но почти при полном отсутствии чувств. Каждый из них осознал это в разное время, но все не считал возможным что-то изменить. Поэтому, будучи не в силах заполнить образовавшийся вакуум, они приняли решение покончить счёты со своей, на их взгляд, никчёмной и обременительной для близких жизнью.

Сан-Ремо они выбрали не случайно. С одной стороны, этот древний курорт был одним из наигранных мест и тем самым удовлетворял требования к символам. При этом он не отличался чрезмерным многолюдьем, как, например, Монте-Карло. С другой стороны, тут были все технологические условия для воплощения задуманного и, прежде всего, море.

Мужчина очнулся от своих мыслей и посмотрел на часы. Было почти десять часов вечера. Он оглядел зал. Его будущих противников нигде не было видно. Хотя противниками их можно было назвать лишь на время игры. В остальное время они скорее являлись единомышленниками. Более того, они стали почти друзьями.

Мужчина, бросив последний взгляд на игровое поле, покатил в следующий зал, надеясь найти там других членов компании.

Однако и там он никого не обнаружил. Продолжать поиски он не стал, будучи уверен, что в назначенное время все и без того соберутся в условленном месте.

Вскоре он опять очутился на набережной.

Здание отеля, в котором он остановился, живописно прилепилось к горному склону. Он подумал, что опять будет волноваться, как его кресло преодолеет извилистый подъём ко входу в отель. В сознании ярко всплыла картина недавнего прошлого, когда он отдыхал в этом отеле после длительного путешествия на яхте. Тогда он, чтобы удовлетворить прихоть случайной знакомой, легко взбежал по этому подъёму с бутылкой шампанского на голове, неся даму на руках. Это в очередной раз напомнило ему о постоянно сопровождающей его немощи и придало дополнительной решимости для предстоящей игры.

Остаток ночи и следующий день мужчина провел в непонятных для постороннего взгляда действиях. С наступлением сумерек он перебрался на набережную и долго вглядывался в никак не затухающий морской горизонт. Наконец различие воды и неба поглотилось мраком. Мужчина посмотрел на часы и ощупал подлокотник кресла. Надавил знакомый рычажок. Кресло бесшумно заскользило вдоль парапета набережной.

Мужчина прибыл в условленное место первым. Он очень хорошо тут ориентировался, но в отсветах далёкого городского освещения и звёздного неба многое казалось ему неузнаваемым. Где-то рядом шуршал невидимый прибой, два дерева, восхищающие прохожих при солнечных лучах причудливостью зелёных крон, казались сказочными чудовищами, а звёздное небо давящим куполом.

«Вот так и всё в нашей жизни, – подумал мужчина. – Красота и уродство, счастье и горе, успех и неудачи – относительны. Восприятие зависит от обстоятельств. То, что вчера восхищало, сегодня может вызывать омерзение…»

Его размышления прервало появление игроков.

– А мы вас вчера искали в казино, – заметил один из них. – Мне эти дни везло. Выиграл ощутимую сумму. На всякий случай отправил её на свой счёт в банке. Хотя сегодня проигрывать не собираюсь.

– Я не играю в казино, – отозвался мужчина, стараясь различить лицо говорившего. – Азартные игры мне противопоказаны! Поэтому мне стало скучно и я, не найдя вас, ушёл. А сегодня по понятной причине уединился.

– Поэтому мы вас и не беспокоили. Простите, я не понял… Разве мы явились сюда не для азартной игры? – спросил кто-то из темноты.

– Это другое… Однако не будем терять время на малозначащие для настоящего момента дискуссии. Нам ещё кое-что надо приготовить. Приступим…

Мужчина достал из подлокотника своего кресла пульт, который ожил в его руках синеватым светом. Почти одновременно с этим кроны деревьев замерцали, озарив площадку, на которой расположились игроки. В этом мерцании лица людей казались безжизненными чёрно-белыми масками. Это освещение как-то сразу стёрло их индивидуальные отличия. Такого эффекта и добивался мужчина. Игра требовала обезличивания.

– Итак, приступим, – произнёс он. – Все готовы?

Молчание послужило ему положительным ответом.

Мужчина, азартно блеснув глазами, уставился на пульт. Потом не спеша провёл по нему рукой, как бы стирая что-то с его поверхности и, встряхнув кистью, как пианист перед игрой, стал производить какие-то манипуляции на его поверхности.

Игроки зачарованно наблюдали за его действиями. О том, что должно произойти, они знали лишь теоретически. Реальность оказалась намного эффектнее.

Окружающая их ночь пронзилась не имеющими ни начала, ни конца ярко зелёными лучами.

Стало неестественно светло, предметы получили контрастные очертания, отбрасывающие разнонаправленные тени. Игроки озирались, ощущая нереальность окружающей их картины. Лучи встали в их мозге, вызвав холодное веяние где-то ниже пояса.

Наконец их взгляды приковала высвеченная морская гладь, воды которой больше походили на застывшие лавовые потоки. Мозг понимал, что это вода, но различить свойственную ей зыбь из-за стробоскопического эффекта не мог.

Игроки, подступив к воде, выстроились в цепочку и, раскрыв ноутбуки, не отрываясь от экранов, принялись сосредоточенно нажимать клавиши. Мужчина занял место среди них и проверил надёжность тормоза кресла-тележки. Воцарилась напряженная тишина. Игра началась.

На поверхности моря возник правильный шестиугольник с ярко светящейся в центре точкой. Потом стороны шестиугольника померкли, а его вершины осветились разноцветными огнями, постепенно превращаясь в пылающие шары. Внутри этих шаров происходило непрерывное движение, различить закономерности которого глаз постороннего наблюдателя из-за быстрой смены изображений не мог. Однако не вызывало сомнения, что всё, происходящее в шарах, как-то связано с действиями игроков. Временами из шаров вырывались снопы света. Они то поглощались соседними шарами, то окружающей чернотой. Игроков, казалось, не волновала эта мистическая картина. Они не отрывали взглядов от дисплеев своих компьютеров. Их чёрные в контрсвете силуэты неподвижно ждали команды невидимого дирижёра.

Однако так лишь казалось. Пальцы людей совершали какую-то напряжённую работу, направляемую мозгом, о чём свидетельствовали горящие глаза и пунцовые лица игроков.

Шла сложная, требующая полной отдачи Игра.

Неожиданно лучи начали менять своё местоположение, пересекаясь друг с другом. Это движение то ускорялось, то замедлялось. В точках пересечения лучей вспыхивало яркое свечение, сопровождающееся громкими щелчками.

Это причудливое светопредставление не повлияло на действия игроков. Они продолжали свою напряжённую работу.

Теперь по их разгорячённым лицам струился пот, стереть который ни у кого не было возможности. Вероятно, наступал апогей Игры.

И тут картина стала статической. Все лучи слились в единый светящийся жгут, а в шарах прекратилось движение. Жгут повис над чернотой водной глади и неожиданно резко вошёл в светящийся красным светом шар. Между шарами опять появились линии, образующие шестиугольник со светящимся шаром в центре. Всё слилось в одну неописуемую гармонию.

В тот же момент одного из игроков окружил фиолетовый протуберанец. Контур тела игрока заалел, всё погрузилось во тьму, где единственными источниками освещения были экраны дисплеев. Этот свет продолжал высвечивать неподвижные силуэты игроков. И тут силуэт одного из них магическим образом исчез, оставив в цепочке стоящих чёрную дыру.

Неожиданно дисплеи компьютеров погасли, и тьма поглотила всё.

Однако это была не тьма, а резкая смена освещения. Площадка, как и в начале действия, была погружена в полумрак, создаваемый отблесками городского освещения. Водяная зыбь прибоем накатывала на берег.

Казалось, всё произошедшее – плод наваждения, если бы не лежащее на земле бездвижное, откинувшееся навзничь человеческое тело.

Мужчина, сидящий в коляске, повернул рычаг и плавно подкатил к телу.

Вынув фонарик, он направил его луч на лицо лежащего человека.

– Это было захватывающе, – произнёс он, когда остальные игроки подошли ближе. – Нам удалось перенести виртуальную реальность в наш мир. Он, как и следовало, умер ещё там, а вот его труп здесь. Его убила игра, но не в этом мире. Посмотрите, какое у него благодатное выражение лица. Он умер в игре. В великой Игре! И он счастлив! Заметьте, повреждений на его теле нет. Убит только его мозг. Как мы и договаривались, тело должно остаться здесь. Вскоре его обнаружат и констатируют естественную смерть. Надеюсь, все удовлетворены?

– Это была незабываемая игра, – заметил один из игроков. – Безукоризненная.

– Уникально, феерично, поразительно, изумительно, – послышались возгласы других игроков.

– Я того же мнения, – заключил мужчина, отъезжая на коляске от трупа. – Завтра в полночь на известном вам месте – вторая партия. Сегодня выбыл Марс. В завтрашней партии в розыгрыше участвуют Звезда Давида или печать Соломона. Как вам будет угодно называть. Подготовьте, пожалуйста, программные обеспечения. Всё остальное, пока я в игре, буду делать сам. Напоминаю, что в случае моего проигрыша технические функции переходят к игроку, выбираемому по программе «Сефирот». Выигравший в результате шести партий набирает новую компанию игроков.

Последующие партии удались ничуть не хуже первой. Игроки сполна получили то, на что надеялись. В результате Игра распорядилась так, что выигравшим оказался придумавший всё это мужчина. Он не считал такое событие случайностью. Он просто пока ещё был лучшим игроком в мире. В мире, где игроков всегда только семь. Как долго он сможет удерживать этот статус, если кто-то и знал, то только Игра.

Он опять бросил клич в интернет для набора новой компании игроков. Выбор оказался огромным. Он без труда набрал шесть новых игроков. В их число его волей попала одна женщина. Это могло существенно изменить игру, создав возможность внесения в неё чувственных образов. Игру решили провести на Мадейре. Игровой статус этого знаменитого острова устраивал всех, а окружающие остров океанские воды и отвесные скалистые берега давали Игре дополнительные возможности. Такие обстоятельства во многом компенсировали преимущества мужчины. Однако он всё равно был уверен в выигрыше. Иначе зачем всё это?

 

* – человек играющий.

** -человек созидающий.

***– провести сложный розыгрыш (картёжный сленг).

****– навязать (картёжный сленг).

***** – простофиля (картёжный сленг).

****** – умышленно проиграть (карточный сленг).

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий