УИКЕНД НА ТРОИХ

Рабочая часть недели завершилась. Снять накопившуюся усталость решили традиционным застольем. На этот раз выбор пал на один из недавно наводнивших Москву ресторанов кавказской кухни. Инициатором этой вечеринки, как, впрочем, и многих предшествующих, был сидящий во главе стола мужчина с доброжелательно-улыбчивым округлым лицом и сползающим по светлой тенниске складками животом.

Именно его стараниями присущие всем временам и странам застолья превратились в регулярное подобие неформального клуба. Еженедельно, считая, что ломает рутину повседневности не только с целью отдыха, но и развития человеческих отношений, он собирал компанию из десяти-пятнадцати человек. Состав компаний он умышленно не подбирал, а просто приглашал всех, кто звонил ему в промежутке между вечеринками. Звонили же ему люди, принадлежащие к различным социальным слоям, возрастным и национальным группам с часто диаметрально отличающимися уровнями образования, специальностями, судьбами, увлечениями. Поводы для обращения к этому человеку были самые разнообразные, поскольку он имел отношение ко многим областям деятельности современного общества. Его советы, всегда доброжелательные и профессиональные, ценили. Да и общение с ним не отличалось навязчивостью и, тем более, скукой. Во многом поэтому все с радостью принимали его приглашения.

Одни становились завсегдатаями таких посиделок, образуя дружеские, а иногда и деловые связи. Другие появлялись от случая к случаю. Знакомы же друг с другом были все, а, если появлялся кто-то новенький, то через несколько минут вливался в атмосферу непринужденного общения.

Поэтому вечеринки проходили оживлённо и гармонично, сопровождаясь весёлой попойкой с дружелюбными подначиванием, трёпом, а иногда и жаркими, но беззлобными спорами.

Так было и в этот знойный летний вечер. Набегавшись за день по жаре, собравшиеся наслаждались исходящей от кондиционера прохладой, произносили ничего не значащие тосты, вкушали ресторанные яства. Алкоголь и мясные изыски ещё не успели разжечь страсти, и слегка ленивые беседы в основном плелись вокруг новостей недели и планов на предстоящий уикенд.

Несмотря на разношёрстный состав компании, планы мало отличались друг от друга, имея в основе лишь одну мысль: на природу к прохладной реке. У одних эта мысль ассоциировалась с дачей, у других – с загородным отелем. Лишь инициатор застолья, постоянно и без того живущий в собственном доме недалеко от Московской кольцевой автодороги, не разделял предвкушений друзей:

− Чему радуетесь? Через час вас заедят мухи, тёплая водка встанет поперёк горла, а шашлыки… Ох, как мне обрыдли шашлыки! Готовить просто, а есть – мерзко. Запах мангала только чего стоит! Говорят, что он ещё и канцерогенный. Давайте лучше махнём в Ленинград. В Петергоф скатаем, по набережным погуляем, по каналам на пароходике покатаемся. Я ведь вырос в Ленинграде, кандидатскую там защищал. Каждый уголок знаю. Обещаю незабываемые ощущения.

− Борь, ты мастак на уговоры, но я в Питер не потащусь, − отозвался один из мужчин. – Ещё большая духота, чем в Москве. Да и жене обещал на дачу приехать. Она там одна неделю торчит.

Другие, находясь в похожих обстоятельствах и зная настойчивость своего приятеля, помалкивали, опасаясь бессмысленной полемики. Менять с бухты-барахты свои планы они были не готовы.

– Хочешь повторить приключения героев знаменитого фильма? – пошутил разливающий водку молодой балагур. – Лучше тост скажи.

Все оживились, предвкушая смену темы разговора.

− С вами всё ясно. Подкаблучники, − резюмировал, пригладив редеющую седину виска, Борис. – Возьму жену и завтра слетаю. Выпьем за успех моей поездки. Да и вам отдохнуть!

− Можно мне с тобой? − неожиданно предложил до этого не участвующий в разговоре мягкоглазый мужчина. – Я ведь в России почти пятнадцать лет не был, а Питер посещал, когда он Ленинградом назывался. Там у меня давняя любовь. Мы только по интернету общаемся. Хочется повидаться.

Появление новой темы вызвало неожиданно бурную реакцию. Никто не мог заподозрить донжуана в этом, уже облысевшем, начавшем тучнеть от жизни с престарелыми родителями, тихоне с застенчивыми и грустными взглядом карих глаз.

Наперебой посыпались шутки. Каждый хотел, чтобы его остроумие было замечено. Борис чутко уловил момент, когда был достигнут перебор, способный вызвать ненужные реакции, и положил конец дружеской перепалке:

− Мишуня, зов сердца откладывать нельзя. Едем на поезде прямо сейчас, а то начнёшь собираться и сдрейфишь. Я тебя знаю. Годится, или это твой мимолетно пьяный порыв?

− Нет. Поехали, − не проявляя эмоций, отозвался объект насмешек. – Только…

− Никаких «только», − Борис посмотрел на часы: − Надеюсь, коллектив нас простит, если мы резко сорвемся. Так, на Красную Стрелу мы не достанем билетов, а вот на бывший двадцатый попадаем. Звони родителям, а я жене дам команду. Любку мою берём с собой для равновесия при встрече с невестой. По коням! Ребята, наливайте стремянную. Мы покидаем ваше собрание! Я пока схожу попрошу, чтобы такси вызвали.

В кассе Ленинградского вокзала билеты были только на ночные поезда.

− Не дрейфь, Мишуня, − заверил Борис. – Ты не в Германии. У нас за деньги всё решается. Вон и моя благоверная появилась. Пошли.

Борис уверенной походкой направился к платформам.

− Подожди! − попытался остановить его Михаил. – Мне сразу казалась наша затея нереальной. Пятница. Пора отпусков. Давай разбегаться по домам.

− Тебе обратного пути нет. Слово дал. Пессимизму тоже нет места! Я не могу позволить рушить твоё счастье! – нарочито пафосно выкрикнул Борис, и, подхватив жену и друга под локти, поволок их к платформам.

Те, хотя и сопротивлялись, но противостоять напору Бориса, подкреплённого недавно выпитой водкой, не решались. Так и доволок он их до табло с информацией об отправлении поездов.

− Во! – притворно пьяным голосом заявил он. – На третьей платформе уже стоит наш поезд. Оставайтесь здесь. Я пошёл договариваться. Люба, следи, чтобы этот ренегат не сбежал.

− Миша, если он завёлся, то остановить его невозможно, − провожая Бориса взглядом, посетовала Люба. – Лучше подчиниться, а то скандала не оберёшься. Может, его затея сама собой провалится. Подождём.

Михаил понимающе взглянул не неё и заметил:

− Я как-то погорячился. Застольный порыв. Вероятно, сразу не воспринимал этого всерьёз. Ты-то хоть вещи какие-нибудь собрала. А у меня даже зубной щётки нет. Мама, когда я ей сказал, что уезжаю, страшно заволновалась. Как бы у неё давление не подскочило.

− Я её понимаю. Если бы знала, что он задумал… Он ведь не сказал, зачем мне срочно на вокзал надо бежать. Только деньги захватить велел. Чумовой! Если действительно ехать, то даже переодеться будет не во что. Я по-домашнему одета. Даже маникюра нет. Зубную щётку не проблема купить, а вот косметику… Ужас!

Не успели они завершить обсуждение степени подготовленности путешествия, как появился Борис.

− Всё о’кей, − радостно заявил он. – С проводниками договорился. Отдельное купе не гарантируют, но довезут с комфортом. Вперёд!

− Ну ты даёшь! – только и смог уже на ходу произнести Михаил.

Люба же сокрушённо промолчала, с трудом поспевая за Борисом.

Устроились путешественники вполне комфортабельно. Борис с Любой заняли двухместное купе проводницы, а Михаила разместили на одном из свободных мест в этом же вагоне.

Вскоре после отправления поезда Борис где-то раздобыл выпивку и закуску. Улеглись спать далеко за полночь, достойно, как заметил Борис, завершив вечеринку…

Оставалось ещё более часа до прибытия поезда на Московский вокзал Санкт-Петербурга, когда в дверь купе, где безмятежно спали Люба и Борис, сначала нерешительно, а потом настойчиво постучались.

Борис спросонья чертыхнулся, слез с верхней полки и открыл дверь. На пороге стоял Михаил. Его, обычно печальное, лицо от лысины до двойного подбородка в контросвещении вагонного окна показалось Борису чёрным. Сначала он решил, что Михаил переживает похмелье. Однако приглядевшись, с изумлением заметил, что тот чисто выбрит, а обычно путающиеся по вискам волосы тщательно зачёсаны и ещё хранят влагу утреннего туалета.

− Ты что? – возмутился Борис и, посмотрев на часы, ужаснулся: − Ещё больше часа можно дрыхнуть. Жаворонок ты наш!

Он хотел уже послать Михаила ко всем чертям и отправиться досыпать, но что-то в облике друга его поразило. Он придирчиво ещё раз осмотрел его. Обычно меланхоличное лицо Михаила светилось радостью.

− Что с тобой? – постаравшись откинуть давящую сонливость, дружелюбно спросил Борис.

− Нас будут встречать, − загадочно проговорил Михаил.

− Кто будет встречать? – забыв причину присутствия Михаила в поезде, озадачился Борис.

− Моя любовь, − гордо заявил Михаил. − Она очень обрадовалась, когда я до неё дозвонился.

− А-а-а! Сомневаюсь. Влюблённый идиот! Ты, похоже, не а-ля Донжуан, а пунем, начитавшийся Шекспира. Ромео ты наш! Не те времена и не то место! Дозвонился ты, судя по всему, часов в шесть утра. Она была счастлива, европеец ненормальный. У нас в это время спят!

− Ты ничего не понимаешь, − возразил Михаил. – Кстати, вам вставать пора, а то очередь в туалет наберётся.

− Ты точно ненормальный! Социализм вспомнил! Да я вообще умываться не собираюсь. В гостинице душ приму.

− Побрейся хотя бы. Неудобно же. Моя девушка очень хорошо воспитана. По твоему похмельному виду никак не скажешь, что ты профессор. Да и Любе требуется довести себя до кондиции.

− Да? Ты опять ошибаешься! Люба у меня воспитана в спартанском духе. Мы не в первый раз подобным образом путешествуем. Вон как она под стук колёс посапывает. Сам буди её. Она тебе выскажет всё, что скрыла твоя любовь. Что касается меня, то я в сцену «Любовь не ржавеет» слабо верю. Поэтому лучше в стороне постою. Или тебе нужен свадебный генерал?

Михаил озадаченно молчал. Борис же, окончательно проснувшись, ощутил желание продолжить урок и менторским тоном прорёк:

− Фанфары в виде криков ликующих друзей не планируются! Повышение рейтинга блудного сына, вернувшегося в элитном окружении, не будет! Как, впрочем, и позора от общения с алкашами. Перебьёшься! Поэтому дышать на твою любовь приятными винными парами не буду, а целоваться тем более не полезу. Постою в сторонке, изображая одинокую бесцельность.  Не обижусь, если  сделаешь вид, что встретил меня случайно. Можешь даже уединиться. Мы одни погуляем. Насладишься − найдёшь нас. Телефоны работают, а туристических мест не очень много…

− Ладно, ладно! Успокойся! Я всё понял!

− Да я и не нервничаю. Было бы из-за чего! Просто слегка сбиваю твой мещанский пыл. Если тебя любят, то во всех проявлениях. А нет − так нет! Кроме того, мыльных принадлежностей у нас нет. Кстати, а ты где взял бритву?

− Проводница одноразовую дала.

− Сервис! – уже совсем весело заметил Борис. − Помню, что вчера спьяну я ей о твоей любви рассказывал. Вошла в положение. Молодец. Пойду, найду её, и чая попрошу. Люба, просыпайся. Этот Ромео всё равно спать не даст. Умываться пойдёшь?

Выслушав невнятное бурчание, Борис закрыл перед носом Михаила дверь. Наскоро одевшись, он вышел в коридор. Проводница гремела посудой. Он заглянул в её подсобку и попросил:

− Дорогая, налей, пожалуйста, чайку покрепче.

− Ха-ха, сушнячок бьёт поутру, − пошутила проводница. − Может, чего покрепче?

− У-у-у. Спасибо, не стоит. Наш Донжуан, вернее Ромео меня поедом съест. Его любовь будет нас встречать. Интеллигентная, как он утверждает, девушка. Увидит мою пьяную рожу и сбежит чего доброго. Я себе этого не прощу.

− Как знаешь! Вот чай. Два пакетика тебе заварила. Печенье дать?

− Спасибо, нет. Уже в Ленинграде поем.

− В Санкт-Петербурге, − поправила проводница.

− Для меня – Ленинград. Мне трудно во всех воспоминаниях такую корректировку делать. Много этих воспоминаний. Кстати, первая любовь у меня здесь была. В Таврическом дворце на бале молодёжи в девятом классе влюбился. На Пяти углах жила. Потом письмами два года друг друга забрасывали. Встретились, когда я в институте уже учился. Оказалось, что любви-то нет. Вот так-то. Мишуня, чай будешь?

Миша стоял у окна, устремив взгляд куда-то вдаль, и не отвечал.

−Во! Всё! Отключился! Переживает наш Ромео. Ему не до чая. Ну, спасибо тебе. Пойду жену разбурхивать. Минут через пятнадцать принеси, пожалуйста, ещё пару стаканчиков.

Череда лязгающих и свистящих из-под пола звуков возвестила о приближении вокзала. Борис посмотрел на часы и с удовлетворением констатировал, что поезд прибывает без опоздания. Вагон наполнился суетой.

Борис, развалившись на нижней полке купе, не спеша прихлёбывал чай и наблюдал за тем, как Михаил, застыв у окна, что-то выискивает на медленно плывущем вдоль поезда перроне.

− Расслабься, − посоветовал он Михаилу. – Она найдёт нас, когда выйдем. Поверь! Картинной встречи с бегущей за вагоном красавицей не получится.

− Я сказал ей, в каком вагоне мы едем, − отозвался Михаил.

− Брось! Хорошо, если она не опоздает.

− Что ты! Она очень пунктуальный человек.

Борис махнул рукой и продекламировал, ни к кому не обращаясь:

− Любовь, любовь. Как много в этом слове для сердца Миши нашего слилось!

Поезд в последний раз дёрнулся и остановился. Кавалькада нетерпеливых пассажиров, толкая друг друга чемоданами, потянулась по вагонному коридору. Михаил призывно посмотрел на Бориса, но в следующий момент пассажирский поток выплеснул его на перрон. Борис, проводив его взглядом, дождался, когда последний пассажир покинет вагон и вышел в тамбур. Проводница стояла около двери.

− Благодарю тебя, дорогая, за всё. Вот ещё маленькая премия.

− Спасибо. Вам хорошего отдыха.

Борис шагнул на перрон и помог выйти Любе. Потом оглянулся. Тут было шумно и суетно. Сновали носильщики, расталкивая окриками и тележками стихийно возникающие кучки людей, кто-то обнимался, кто-то подтаскивал чемоданы. В этом многолюдье выделялся беспомощно озирающийся Михаил.

− Ну и где твоя суженная? – подойдя, спросил Борис, и нарочито лениво потянулся.

− Видишь, какое столпотворение. Пойдём к первому вагону. Может, она там.

− Как скажешь, − согласился Борис и, взяв Любу под руку, стал лавировать в толпе.

Михаил, постоянно оборачиваясь, семенил за ними. Добравшись до головы поезда путешественники, выбрав свободный пятачок, остановились.

− Позвони ей, − посоветовал Борис.

− Конечно. Я как-то не сообразил, − выхватив из кармана телефон, отозвался Михаил. – Вот же дурак! Верно, она где-то в толпе.

− Любовь тупит, − пояснил Борис. – Это только начало, Мишунчик.

− Странно, − подержав телефон у уха, растерянно заявил Михаил, и озадаченно пробубнил: – Недоступно…

− Может, едет где-то, − предположил Борис. – Вы с Любой постойте здесь. А я сбегаю на разведку. Тут в боковом проходе раньше было кафе, которое рано открывалось. Если ещё существует, то там и позавтракаем. Да и здоровье поправить не мешает. Зря я проводницу не послушал.

Возвращаясь, Борис ещё издали понял, что ожидания друга всё ещё не оправдались.

− Что пустые хлопоты? – спросил он, подходя. – У меня тоже. Кафешку ликвидировали. Остались только палатки, а в них покупать съестное опасно. Из спиртного только пиво. Да и стоймя питаться не хочется. В вокзале, похоже, всё ещё закрыто. Поехали в гостиницу, там и перекусим, да и по сто грамм пропустим. Если твоя дама проявится, то договоримся, где с ней встретиться. Времени-то у нас не так много. Завтра возвращаться надо.

− Может, ещё подождём? − нерешительно попросил Миша.

− Вообще-то опаздывать больше, чем на пятнадцать минут неприлично. Особенно для хорошо воспитанных, а как следствие пунктуальных дам. Давай так. Ещё пятнадцать минут ждём и уходим, − пошёл на компромисс Борис.

− Хорошо, − мучая телефон, согласился Миша. – Странно. Теперь гудки идут, а никто не отвечает. Может что-то плохое случилось?

Борис скептически посмотрел на него, желая в очередной раз пошутить, но передумал и перевёл разговор:

− Кстати, мы не определились с гостиницей. Думаю, что проблем в наше время нет. Можно в любую, хоть на Невском. Однако при социализме, когда гостиница была дефицитом, у нашего института имелась постоянная бронь в «Советской». Я там всегда останавливался. Предлагаю махнуть туда. Знакомый путь всегда короче. Да и ностальгия…

− Мне всё равно, − отозвался Миша. – Я тут, как ты знаешь, почти пятнадцать лет не был, как и вообще в России. Полагаюсь на тебя.

− Ладно, европеец ты наш. Хорошую отмазку от любого решения нашёл. Постараюсь оправдать доверие. Не боишься постигать реалии нашей жизни?

− Ой, отстань! Тоже мне учитель!

− Кое-что знаем. Например, полагаю, что твоя красотка не появится. Очень ты ей лысый нужен. Она хоть чем занимается?

− У неё мебельный бизнес.

− О-о-о! Тогда точно не появится. Это при социализме ты был завидным женихом. Подающим надежды учёным. А сейчас вокруг неё таких лысых, как ты, полно. Да они ещё и с приличными деньгами. Ты, в свои пятьдесят пять, если и интересуешь женщин, то из другой социальной группы. Знаешь какой? – Борис подмигнул: − Я тебе потом наедине расскажу.

− Я так не думаю, − погрустнев, отозвался Михаил и, помолчав, добавил: − Если и так. Мне всё равно хочется её увидеть.

− На эту попытку у тебя сейчас осталось шесть минут, − посмотрев на часы, с дружеской издёвкой гоготнул Борис. – Ну и, конечно, два дня нашего пребывания, если тебе не хватает разочарований. Я бы…

− Веди себя прилично, − включилась в разговор Люба. – Тебе больше не о чем говорить? Сходи лучше за мороженым.

− Слушаюсь и повинуюсь, леди, − притворно почтительно проговорил Борис, и удалился в здание вокзала.

Возвращаясь с мороженым, ещё издали Борис увидел, что его предположение по поводу появления девушки продолжает подтверждаться. Миша уже не озирался, а, понуро разглядывая что-то на асфальте, переминался с ноги на ногу. Люба топталась рядом.

− Даю вам ещё время на поедание мороженого − и всё, − милостиво разрешил Борис. – Потом двигаемся к гостинице. Миша, успокойся. Происходящее в порядке вещей.

− Неужели ей трудно позвонить? – сокрушённо спросил Михаил.

− Трудно, вероятно. Надо же что-то вразумительное придумать. Она же хорошо воспитана. Да… ещё и пунктуальна! Мечтатель! Плюнь. Найдём тебе какой-нибудь заменитель.

− Не фантазируй. Я на улице знакомиться не умею. Да и не на улице… У меня ведь все пятнадцать лет серьёзных встреч с женщинами не было. Работа и квартира. Там с этим строго.

− Взял бы какую-нибудь девушку. Лучше с Украины. Они красивые и домовитые. Их масса в Европы подалась. Да и из других союзных республик хватает. За триста баксов в месяц у тебя уборка, готовка и интим.

− Это тебе так кажется. Ты ведь там не жил.

− Зато много бывал и на подобное насмотрелся. Просто ты интеллигентный зяма. Пора распрощаться с детскими иллюзиями. В твоём возрасте, как я уже тебя учил, женщин интересуют только твои деньги. Ты в зеркало давно смотрелся? Ах, да! Ты же сегодня причепуривался в ожидании чуда. И что ты там видел? Плохо одетый измученный жизнью старик. Ты хоть бы часы приличные купил. Может, какая и позарилась бы. Ты даже жалость не вызываешь. Скорее тоску. Взбодрись! Убери из глаз козье страдание по летней траве! Может какая-нибудь девушка плохого воспитания на тебя клюнет, а нет – купим тебе к вечеру местную красотку. Путаны, путаны, путаны. Ночные бабочки, но кто же виноват, – с издёвкой в голосе пропел Борис и, сделав замысловатое коленце, сообщил: − Я устрою тебе урок сексуальной жизни. Ты поймёшь, что пятнадцать лучших лет своей жизни потратил зря. Это тебе не синхрофазотрон запускать. Тут образование требуется!

− Прекрати ёрничать! Бывалый! Знаем мы… Свежо предание… Трёп всё это. Любишь ты фантазировать! Реалии совсем другие.

− Проститутки на каждом углу – это фантазии? Ты что слепой? – взвился Борис. – Я тебе истину проповедую. Сегодня это даже школьники знают!

− Здесь – не знаю, а там я их не видел и тем более не приглашал к себе в квартиру. Там все друг за другом следят. То, о чём ты говоришь, в Германии просто невозможно, − примирительным тоном сообщил Михаил.

− Ой, насмешил. Да оттуда вся эта дрянь и полезла. Мы как-то…

− Всё, мальчики, − прервала Люба. – Обсудите это в другой раз без меня.

− Хорошо. Кстати, ваше время ожидания истекло. Пошли такси ловить, − быстро согласился Борис.

В гостинице, как и предполагалось, проблем с номерами не было, хотя и предоставили их на разных этажах.

− Предлагаю почистить пёрышки. И… − Борис посмотрел на часы. – В девять тридцать встретиться в баре. Перекусим и в процессе наметим дальнейший план действий. Вдруг и твоя пассия, Мишунчик, проявится. Продолжай названивать. Хотя, что я тебя учу. У тебя и без того ухо вспухло и как у слона болтается. Это, по-моему, называется извращённым сексом по телефону… У тебя больше ничего не болит?

− Борь, сколько раз тебе говорить… Не смешно! Ты уже зациклился! Всё ясно! Пошли. − Люба решительно направилась к лифту.

Когда Борис и Люба спустились в бар, Михаил уже ожидал их.

− Ну что? – спросил Борис.

− Без изменений, − грустно известил Михаил.

− Ну и хорошо. Баба с возу… Запивать разочарование будешь?

− Я так рано не пью.

− Правильно поступаешь! Тогда всем по паре бутербродов, мне сто грамм коньяка, всем кофе − и на Невский. Погода шепчет! Солнышко! Тут таких дней немного. Время терять нельзя! Предлагаю программу на сегодня. Если всё осталось по-старому, то дойдём до пристани около Эрмитажа и там сядем на «Ракету» до Петергофа. Это самое моё любимое место. Ну, ты, Мишун, конечно там бывал, а вот Люба – нет. Я за время нашего супружества в Ленинград её ни разу не вывозил. Я ведь эти полтора десятка лет баклуши, как некоторые, в Европах не бил. Даже в отпуск не ходил, а в Ленинград только по делам ездил. Так вот… Возражений нет? Молчание – знак согласия. Вперёд!

Невский встретил путешественников многолюдной толпой, по действиям которой можно было изучать броуновское движение. Вереницы автомобилей, разбрасывая гул и теребя глаза солнечной лабудой, довершали ощущение хаоса.

− Что-то не очень тут уютно, − заметила Люба после того, как её, не извинившись, толкнул очередной зевака.

− Приехать в Ленинград и не погулять по Невскому – моветон. Терпи! − отозвался Борис. – Мишун, как изменился город?

− Да не так чтоб. Всё вроде на месте. Люба права, людей очень много стало. Мне кажется, что раньше как-то уютнее было. Хотя, может, я забыл.

− Конечно, вы правы. Это в основном приезжие. Раньше народный наплыв по праздникам и в школьные каникулы происходил. В другое время работали. Сейчас перемещаться стало любимым времяпровождением. У нас в Москве также шатаются. На улице Горького, то есть на Тверской, давно были?

− Ты прав. Работать никто не хочет. Хотя, может просто богаче стали? – предположил Михаил.

− От безделья что ли? Даже ворам трудиться надо. По статистике богатых несколько процентов. Гулять им некогда. Тут таких раз-два и обчёлся. Мы в том числе.

− Знаешь…

− Мишун, не будем на отдыхе дискутировать на больные темы. Лучше давайте в Елисеевский заскочим? – перебил Борис.

− Зачем? Нам продукты не нужны, − настороженно заявила Люба.

− Не понимаешь ты! Знаковое место. Больше, чем Эрмитаж. Ещё завтра в «Норд» зайдём. Так я всегда делал при социализме. Да и тебе… Извини, первой жене пирожные привозил.

− Я пирожные не хочу, − недовольно заметила Люба.

− Ну, вот! Как вспомню первую жену − так скандал! Что она тебе плохого сделала? Скорее, ты ей навредила. А пирожные − это традиция. Все тогда в Москву пирожные и торты из «Норда» везли. Так было принято. Мы завтра, Бог даст, это проделаем. Ну, так зайдём?

− Пошли, − безразлично согласился Михаил. – Всё равно гуляем.

− Запахи прекрасные! – констатировал Борис, завершая круг по торговому залу. — Не знаю прежние это ароматы или новые, но ощущения похожие. Может, колбаски купим?

− Договорились же! Колбасу что ли не видел!? Для этого ехали? – возмутилась Люба, решительно устремившись к выходу.

Мужчины последовали за ней. Тут Борис заметил вход в рыбный отдел. Он принюхался и ощутил приятный запах копчёной рыбы. Ему представилась корюшка холодного копчения, с которой он при социализме любил пить пиво. Под ложечкой предательски засосало.

− Подождите, − попросил он. – Дайте насладиться ещё одним воспоминанием!

Он открыл дверь и, пройдя к прилавку, стал рассматривать огромный ассортимент рыбной продукции.

− Насладился? – подойдя, спросила Люба.

− Ой, смотрите! – восхитился Борис. – Солёные миноги в развес продают. Ох! Сто лет не видел. Пивка бы к ним. Девушка, взвесьте мне с полкилограммчика!.. Спасибо. Любочка, иди пробей в кассу, а я за пивом сбегаю.

− Зачем тебе эти страшилища! Где ты есть-то их будешь? – недовольно отозвалась Люба. – Смотри, тебе их в бумагу заворачивают. Провоняем всё на свете. Спасибо, девушка, не надо нам этого.

− Иди, пробивай в кассу! − твёрдо приказал Борис. – А вы, девушка, её не слушайте.

− Ну, тогда сам таскать будешь! – не желая скандала, заключила Люба и пошла к кассе.

− Конечно! – запальчиво заверил Борис. – Всё своё ношу с собой. Будешь просить – не дам.

Михаил безучастно топтался у прилавка.

− Мишун, ты тоже от миног отказываешься? – поинтересовался Борис.

− Люба права. Где мы их есть-то будем? Мы же гуляем. Лучше потерпи до ресторана, − рассудительно предложил Михаил.

− Ух, какие вы воспитанные стали! Ну, ты-то европеец, отвык от нашей действительности. А Любка! До ресторана… Там такой вкуснятины не будет. Пойду пива куплю. Прямо здесь на подоконнике выпью и закушу. Правильно, девушка? А то ресторан! Да нет там таких миног!

− У нас в магазине, гражданин, это запрещено, − официальным голосом заявила продавщица. – Забирайте товар с собой.

− Ох ты! – возмутился Борис. – Да чёрт с вами со всеми. Давай сюда мой товар.

Он в сердцах схватил бумажный свёрток и вышел на улицу. Поозиравшись, заметил на противоположной стороне справа от «Гостиного двора» столики под сине-белыми зонтиками с надписью «Балтика».

− То, что надо, − сказал он сам себе, и направился к подземному переходу.

Люба и Михаил замешкались в магазине, и, когда вышли, Бориса уже нигде не было видно.

− Вот чумовой, улетел куда-то, − посетовала Люба. – Обиделся, наверное. Сейчас весь нам отдых испортит. Вот характер… Если что-то захотел, то вынь ему и положь. Как ребёнок, честное слово!

− Далеко уйти не мог, − рассудительно заметил Михаил. – Да вон он! На той стороне. Из перехода поднимается.

− Смотри-ка. Свинья грязь найдёт. Быстро распивочную заметил. Давай здесь постоим. Пусть без нас позорится.

Тем временем Борис приобрёл две бутылки пива «Балтика» и, устроившись за одним из столиков, принялся колдовать над пакетом с миногами. Бумага уже успела пропитаться рассолом настолько, что тот начал протекать на стол.

− Чёрт, салфетки хотя бы поставили. Экономисты! Не умеют у нас всё-таки обслуживать, − мысленно посетовал Борис, сделав основательный глоток из бутылки.

Пиво приятно освежило, вызвав нестерпимое желание поглотить миногу. Борис ухватил её за голову и, запрокинувшись, хвостом вперёд стал засовывать в рот. Однако дыхания у него не хватило, и зубы рефлекторно сомкнулись. Борис почувствовал что-то мокрое на груди, а, когда смог опустить голову, то увидел расплывшееся по рубашке пятно.

«Дьявол! Уделался. Любка накаркала, − подумал он. – Вытереться-то нечем. Надо замыть».

Он встал, озираясь в поисках туалета. Ничего похожего не обнаружив, направился к киоску, где недавно купил пиво.

− Девушка, у вас салфетки добыть можно? – поинтересовался он. – А то вот весь уделался.

− Нету. Можете в Гостиный зайти. Там и влажные продают, − посоветовала продавщица. – Разве что, могу упаковочной бумаги дать.

− Давайте… Спасибо.

Борис вытер руки о серый лоскут бумаги и, не найдя куда его выбросить, спросил:

− Может, туалет где-то поблизости есть?

− В Гостином, а у нас только кабинка, могу дать ключ. Пятнадцать рублей.

− А там вода-то есть?

− Конечно нет. Это биотуалет.

Оставлять без присмотра недопитое пиво и миноги Борис не хотел и поэтому принял решение завершить начатое, а потом привести себя в порядок. Теперь уже с большей осторожностью он поглощал миноги. Однако, как будто злой рок преследовал его начинание. В какой-то момент он потерял бдительность и рассол стёк со стола, образовав на его светлых брюках два тёмных пятна.

Люба и Михаил, хотя и не видели деталей злоключений Бориса, но его метания выдавали возникновение проблемы. Поэтому они с нескрываемым злорадством наблюдали за его манипуляциями и, поняв, что действие подходит к концу, направились в его сторону.

Встретились они около входа в «Гостиный двор».

− Миша, я говорила, что свинья грязь найдёт. Посмотри на этого чумазепу. В чём теперь гулять будешь?

− Пойду замою, − бодро отозвался Борис, обида которого погасилась некоторым смущением. – Подождите меня здесь. Я скоро.

− Пятна так просто не уйдут, − предостерегла Люба. – Лучше давай новую рубашку и брюки купим.

− Ага, умная. У нас на отдых денег в обрез. Вечером в гостинице в стирку отдадим, а сейчас замою.

− Иди уже. От тебя противно воняет. Биндюжник! Предупреждала ведь. Замывай холодной водой. Хоть запах уйдёт.

Процедура стирки доставила Борису массу хлопот. Пришлось раздеваться и совать одежду под кран. Она, как назло, намокала в ненужных местах, а пятна расплывались. Хорошо, что в туалете на стене висела сушилка для рук. Однако то, что в мокром виде не было заметно, проявлялось после сушки грязными разводами. Борис опять замывал их, но улучшений не наступало. Наконец Борису это надоело и он, смирившись с плачевным результатом своей работы, вернулся в компанию.

− Красавчик! – оценила Люба. − Бомжи выглядят лучше. Стыдно с тобой рядом идти.

− А придётся! – нарочито бодро отозвался Борис, в душе признавая своё фиаско. – Двигаем к Зимнему, революционные массы!

Борис влился в толпу, стараясь не обращать внимания на косые взгляды прохожих. Люба и Михаил, нарочито сторонясь, последовали за ним, соревнуясь в высмеивании создавшейся ситуации. Борис деланно огрызался. Так они прошли Невский, покружили по Дворцовой площади и, наконец, попали на причал. До Петергофа теперь ходили не «Ракеты», а комфортабельные «Метеоры» с очень маленьким интервалом между отправлениями. Ближайшее судно отходило через десять минут.

− Всё развивается по плану, − обрадовался Борис и больше из соображений изменения темы перепалки по поводу его одежды предложил:

− Мишуня, позвони своей даме. Может, ответит, а то мы уедем далеко.

Предвкушение приятной поездки по воде и последующего отдыха среди Петергофских красот вытеснило у Бориса неловкость от непрезентабельного одеяния. Он даже стал считать это неким пикантным дополнением к путешествию. Однако подначки, хотя и дружеские, надоели ему, как много раз рассказанный анекдот и переключение внимания на Мишины проблемы было очень кстати.

− Минут пятнадцать назад звонил, − ответил Михаил. – Не берёт трубку.

− Попробуй ещё раз. Она ведь…

Борис хотел уже отыграться за надоевшие насмешки и заодно положить им конец, но что-то во взгляде Михаила остановило его:

− Мишунчик, не бери в голову. Может она телефон где-то забыла. Звякнем ей из Петергофа. Не захочет туда ехать − вечером пригласим её куда-нибудь.

− Я тоже так думаю, − ощутив поддержку, благодарно заверил Михаил. – Пойду билеты брать, а вы очередь займите, чтобы на хорошие места сесть. Вон там хвост набрался.

− Молодец, беги, − подбодрил его Борис. Постигаешь действительность.

Петергоф встретил путешественников ласкающим бризом, приятным шумом ленивого прибоя и хрустальными в лучах яркого солнца брызгами фонтанов. Если бы не постоянные попытки Михаила дозвониться до дамы сердца, то поездку можно было бы считать не просто удачной, а необыкновенно чудесной. Кроме наслаждения природными и рукотворными красотами, баловства среди шутовских фонтанов при необычной для этих мест тёплой безоблачной погоде, удалось вкусно пообедать в левом крыле дворца. Там в музейной обстановке функционировал ресторан с разодетыми в камзолы официантами и прекрасным выбором блюд русской кухни. Сожалеть можно было только о том, что из-за спешности отъезда не взяли с собой фотоаппарата.

Ожидая на пирсе отправления «Метеора» в город, Борис и Люба восторженно обсуждали прогулку. При этом они всячески старались отвлечь Михаила от, судя по выражению его лица, грустных мыслей о причинах нежелания дамы, ради которой он пустился в непростое путешествие, общаться с ним. Однако тема вскоре иссякла. Михаил опять начал мучиться. Придумать для него успокоительные объяснения не получалось. Поэтому Борис, желая вывести его из угнетённого состояния, предложил:

− Забудь хотя бы на остаток дня эту плохо воспитанную девицу. Есть же у тебя гордость? Давай отдыхать! Меньше, чем через час будем опять на Невском. Хотите пойти в оперетту, а потом поужинать в каком-нибудь ресторане? Поиски дамы, если ещё будет желание, возобновим завтра. Утро вечера мудренее. А то твои мутные страдания отравляют всем жизнь. Принимается?

− Хорошо. Я ей сегодня больше звонить не буду. Ты прав. Всему есть предел. Оперетту я люблю, но сомневаюсь, что билеты достанем. Суббота ведь, − усомнился Михаил.

− Я же тебе объяснял, что в России за деньги можно всё. Будут билеты на первые ряды партера. Вон наш корабль подходит. Вперёд!

Обратный путь скрасила непонятно откуда появившаяся девушка-гид. Она без умолку рассказывала о достопримечательностях Северной столицы и планах по её преображению к юбилейной дате. Незадолго до швартовки стала ясна цель экскурса. Девушка предложила купить путеводители и сувениры. Борис, больше чтобы поддержать её бизнес, приобрёл всего по паре и половину подарил Михаилу.

Путешественники, покинув судно, хотели идти пешком, но вдруг, не сговариваясь, почувствовали усталость. Попытка поймать такси затянулась, и тут подошёл троллейбус, на котором они благополучно доехали до «Гостиного двора».

− Выходим! – скомандовал Борис. – Первый порочный круг завершён. Идём на второй!

От остановки уже были видны афиши театра. Подойдя ко входу, Борис оставил Любу и Михаила изучать репертуар, а сам, даже не взглянув на кассу, громко крикнул:

− У кого билеты купить?

К нему подскочили сразу два молодых человека.

Через несколько минут он стал обладателем трёх билетов во второй ряд партера. Тут только Борис понял, что даже не поинтересовался, что за оперетту сегодня дают. Он бросил беглый взгляд на афишу. Там рекламировался новый музыкальный концерт- спектакль «Шлягеры советской оперетты». Люба и Михаил топтались рядом.

− Во, повезло. Премьера! Билеты я добыл первый класс. Судя по названию, получим удовольствие. Всё будет, по-моему, из любимого прошлого. Как я обожал в студенческие годы ходить в оперетту! Два в одном. В буфете всегда было пиво, а музыка и действия поднимали тонус. До начала чуть меньше часа. Не будем ломать моих традиций и пойдём в буфете посидим.

− Ты на себя давно смотрел? – спросила Люба. – В таком виде в театр не ходят.

Борис скосил взгляд на рубашку.

− Подумаешь пятна. Кому какое дело? А вообще-то у меня есть идея. Подождите ещё пару минут.

Борис устремился в знакомый подземный переход. Здесь торговали сувенирами. Борис выбрал два огромных с кофейную тарелку значка с изображением смеющихся морд. Пристегнув их так, что пятен стало почти не видно, он принял наигранно горделивую позу, и спросил продавца:

− Как видок?

− Клёво, − ответил тот и, шутя, предложил: − Купите ещё клоунскую шапку.

− Издеваешься!? Это я пятна на одежде маскирую.

Продавец заулыбался.

− А что! – воскликнул Борис, которому выпитые за обедом напитки придали изрядную порцию куража. − Давай её сюда. Отдыхать так отдыхать!

Появление Бориса в столь экзотическом наряде произвело на Любу и Михаила разное впечатление. Люба только удручённо махнула рукой, а Михаил с серьёзным лицом заключил:

− Позорный вид! Это просто неприлично. Мы же в театр идём, а не на карнавал.

− В театр музыкальной комедии, Мишун! Существительным является слово «комедия». А синонимом − «клоунада». Почему мне заведомо не поднять людям настроение? Да и вообще не берите в голову. Делайте вид, что меня не знаете. Опыт у вас уже есть. Заметьте, он приобретён вами почти в этой же точке пространства. Символично! Имеете возможность произвести спиралевидное развитие своих эмоций. Всё по законам диалектики. Пошли!

Билетёрша, несмотря на данные ей Борисом пояснения, не проявила по поводу его вида никаких эмоций. Так же безразлично вели себя слоняющиеся в ожидании начала спектакля зрители. Они либо что-то жевали, либо с нарочитым интересом рассматривали убранство фойе, выполненное с явным влиянием стиля рококо. В буфете было безлюдно, зато выбор выпивки и закуски своим разнообразием должен был радовать глаз любого эпикурейски настроенного театрала.

− Видите, как ведут себя воспитанные люди? − сделав глоток коньяка и  манерно откусывая бутерброд с копчёной колбасой, поучительно заметил Борис. – Никто даже не обращает внимания на мою замызганную одежду. А почему? Люди, в отличие от вас, лишены мещанских предрассудков. Ленинградцы всегда этим славились.

Тут Борис увидел, как Михаил тайком нажимает клавиши на телефоне. Он осуждающе посмотрел на него и продолжил: − Ты обещал ей больше не звонить. Отдай мне телефон. Кстати, Мишуня, твоя девица, вероятно, лимита. Настоящая ленинградка такого хамства не допустила бы. Согласен?

Михаил испуганно протянул телефон и упёрся бессмысленным взглядом в Бориса.

− Отстань от него, − в очередной раз потребовала Люба. – Надо меру знать. Ты вообще сегодня распоясался.

− Ага! Меру? А его безмерная грусть, которая безмерно омрачает нам отдых, должна быть безмерно забыта? Я хочу найти эту девицу и спросить с неё за безмерно хамское отношение к нашему другу и безмерную нервотрёпку. Опять же друга хочу спросить, почему он безмерно не держит своё слово, данное безмерно любящим его друзьям, которые безмерно терпят его безмерную упёртость.

− Прекрати ёрничать. Не твоё это дело. Миша сам разберётся.

− Ага! Этот зяма? Да если эта змея сейчас появится, он всё бросит и к ней побежит. Даже, уверен, извинений не потребует. Я должен восстановить справедливость.

− Разошёлся! Третий звонок. Пошли в зал. А ты, Миша, напрасно ему разрешаешь глумиться. Ты что, его не знаешь? Дай ему волю − он до белого каления доведёт.

− Ветер дует, собака воет. Пусть потешится. Не волнуйся, меня это не трогает.

− Не трогает? Посмотри, Люба, на его рожу. Как пыльным мешком из-за угла. Особенно глаза…Утром были, как у агнца перед закланием, а сейчас – тоска всего еврейского народа. Переживает. Как юноша…

− Прекрати, говорю! Тебе не понять. Да и вообще тише. Свет гасят. Не мешай хоть людям.

Узнаваемые мелодии, любимые герои и буйство красок вскоре захватили зрителей в ностальгические объятия. Действие пролетело вне времени и пространства, приведя компанию в эйфорическое состояние. Покидая театр, Борис заметил:

− Люба, посмотри на Мишуна. Он забыл свою Джульетту. Вот, что значит могучая сила искусства. Смотри, как он блаженно щурится от музыки! Мне же от всей этой радости страшно захотелось есть, а ещё больше выпить. Давайте срочно искать ресторан.

Выйдя на улицу, Борис огляделся.

− Дьявол, нас выпустили не на Невский. Тут стройка. Давайте вперёд до первого перекрёстка направо.

Не успели они пройти квартал, как Люба обратила их внимание на застеклённую витрину.

− Смотрите, вон, кажется, ресторан.

− О, это, судя по оформлению рекламы, относится к надоевшей в Москве кавказской кухне. Надо другое поискать. Невский же рядом, − возразил Борис.

− Всё равно мимо проходим. Давай посмотрим, чем кормят, − предложила Люба и, открыв дверь, сделав приглашающий жест. Помявшись, мужчины вошли в открытый дверью темный проем.

Ещё в тамбуре на них пахнуло приятной прохладой и гаммой завлекающих запахов, среди которых Борис не различил свойственного для кавказской кухни мангального чада. Вскоре они уже изучали меню:

− Не отравите? А то у нас зарубежный гость, − поинтересовался, подозрительно глядя на встретившего их молодого человека, Борис.

− Что вы! Всё наисвежайшее, − ответил тот и, посмотрев на Михаила, добавил: − У нас есть европейские и еврейские блюда.

− Это здорово! А разливное пиво? – уточнил Борис.

− Пяти сортов.

− Ну, что поверим товарищу? – спросил Борис и, не дождавшись ответа, резюмировал: − Хорошо, вон тот уголок кажется уютным.

− Проходите, проходите, пожалуйста, дорогие гости. Сейчас вас обслужат. Я старший менеджер ресторана. Обращайтесь ко мне в любой момент.

Подошла официантка и разложила перед всеми папки с меню. Провожая её взглядом, Борис прокомментировал:

− Мишунчик, посмотри. Транец типа фаэтон. Блондинка. Как тебе? Или опять телефонный аппарат начнёшь гладить?

− Отстань!

− Люба, смотри. Зарделся, проказник. Видно понравилась!

− Может быть, что-то принести выпить, пока выбираете? − возвратившись, поинтересовалась официантка. – Карта вин в конце меню.

− Конечно! Как вас зовут? Ах, д-да, вижу. Катюша. Катюшенька, несите бутылочку водочки. Это мне. Да и кружечку «Балтики». Водка без пива – деньги на ветер. Это для меня. А вот для нашего гостя из Германии… У него горе. Влюбился в ленинградскую девчонку, а она его, как бы помягче сказать, кинула. Он теперь неприкаянный. Будет заливать горе алкоголем. Беда лишь в том, что он малопьющий. У них в Европах так принято. Там полно малопьющих алкоголиков. В общем, несите ему и этой девушке, которая по совместительству моя жена, бутылку красного сухого. Я вот тут вижу «Merlot». Что будете есть, господа… и дама – мясо или рыбу? Хотя, как утверждает мой друг Вольфганг, к рыбе – белое, к мясу – красное, но, если хочется, то можно к рыбе и красное. Я, Мишунчик, не очень сильно оскорбил вложенные в тебя Европой догмы? Не смотри на меня так! − воздев руки, притворно взмолился Борис и, переведя взгляд на официантку, заключил: –  Пойдёт, дорогая! Закуску, пока вы бегаете, выберем. Спасибо.

Вскоре появилась запотевшая бутылка водки, пенящееся в кружке пиво и бутылка вина в ведерке со льдом. Официантка вполне квалифицированно разлила напитки и застыла в выжидательной позе.

− Катюша, вы прекрасно за нами ухаживаете. Ваше здоровье, – подняв рюмку, возвестил Борис. − Однако наш зарубежный гость страдает. Он очень влюбчив. Любовь! Опять Любовь! Вся его жизнь — Любовь. Теперь, мне кажется, к вам. Я бы тоже влюбился в такую красавицу, но женат. Так, Мишунчик?

Миша, увлечённый изучением меню, расслабленно кивнул головой, что Борис посчитал за знак согласия.

− Катюшенька! Вам очень повезло, но об этом потом. Мы будем кушать… Так… надеюсь, фаршировання рыбка не кошерна. О-о-о! Форшмак даже есть! Две порции. Добавьте долмы, зелени и маринованной всячины. Горячее обозначим позднее. Да, и лавашик не забудьте! Всё записали? – спросил Борис, завершив заказ. − Молодчина! Кстати, какие у вас планы на сегодняшний вечер?

− На работе я допоздна. Сейчас вас обслуживаю, а так мы до полуночи работаем.

− Может, отпроситесь? Компанию нам составите. Мужчина Миша хороший, плюс очень богатый. Возможно, миллионер. Завтра у нас прекрасная программа отдыха. Где-то до обеда. Потом гоним в Москву. Можем с собой взять.

− В Москву? – задумчиво произнесла официантка. – Это невозможно. Хотя я там никогда не была. Я ведь и сюда всего год, как приехала.

Борис каким-то шестым чувством понял, что девушка колеблется и усилил нажим настолько, что даже сам смутился вылившемуся словесному поносу. Михаил же поражённо молчал.

− Сейчас попробую, – наконец согласилась она. – Народа сегодня мало. Может меня подменят.

Когда девушка удалилась, Борис обратился к Михаилу:

− Ну, вот. Всё устроилось. Девушка – класс. Особенно на один раз. О, рифма. Хорошее предзнаменование. Действуй!

− Ты даёшь! Неудобно как-то. Ты такое нёс. А она… − почти шёпотом начал Михаил.

− Неудобно штаны через голову одевать, а снимать штаны для такой красотки вполне удобно и даже необходимо. Всё о’кей. – прервал его Борис.

− Похабник, − заключила Люба. – Как самому-то не противно.

− Ну, вот! Пришёл Джон и всё опошлил, − вспомнив старый анекдот, отозвался Борис. – Всё. Любовь – любовью, а ужин по расписанию. Пища стынет от недостатка водки. Ваше здоровье!

Менеджер не обманул. Еда действительно оказалась очень вкусной. Борис как-то незаметно опустошил бутылку водки и заказал ещё одну. Люба и Михаил с не меньшим удовольствием прихлёбывая красное вино, наслаждались фаршированной рыбой.

Официантка, доброжелательно улыбаясь, явно старалась угодить гостям то ли из возникшей симпатии, то ли надеясь на щедрые чаевые. По поводу предложения Бориса она помалкивала, хотя тот несколько раз завуалированно напоминал, задавая различные провокационные, по его мнению, вопросы. Когда она в очередной раз вежливо ушла от ответа, тот громко заметил:

− Что-то, Мишунчик, сегодня твоя сексуальная жизнь не клеится.

Потом, не дожидаясь пока официантка наполнит рюмки, сам разлил напитки и двусмысленно произнёс:

– Давай за тебя. Пусть мечты исполнятся!

Выпив, он встал из-за стола и извинился:

− Ребята, я вас по естественной надобности на несколько минут покину. Не скучайте. Закажите десерт. Только для себя. Я сладкого не хочу.

По дороге в туалет Борис встретил Катю, и та неожиданно сообщила, что обо всём договорилась.

− Отлично. Я уж решил, что вы нас игнорируете, − посмотрев на часы, заключил Борис. – Мы сейчас рассчитаемся − и вперёд. Сколько я тебе буду должен?

− Завтра у меня выходной. Можете мной располагать до обеда. Так что триста баксов. Ну а если только на остаток сегодняшнего вечера…

− Нет вопросов, − перебил её Борис. − Конечно до нашего отъезда. Не пожалеете.

− Надеюсь, но деньги вперёд.

− Как скажете, Катюша. Я надёжнее банка. Ждём тебя, дорогая.

Вернувшись к столу, Борис не обнаружил там Михаила.

− Где этот тип? – спросил он Любу.

− Не знаю. Я думала, что он за тобой пошёл.

Борис поозирался, а потом сделал круг по ресторану. Михаила нигде не было. Борис поинтересовался у менеджера не видел ли тот его друга.

− Несколько минут назад куда-то вышел, − получил он неожиданный ответ.

− Странно,− заключил Борис и попросил: − Посчитайте нас.

Борис вернулся к столу и набрал номер Мишиного телефона. В ответ раздался звонок в кармане Бориса.

− Чёрт! Забыл! Вот недоносок! − кинув ненужный аппарат на стол, выругался Борис, и, посмотрев на жену, сокрушенно сообщил: − Похоже, этот идиот сбежал. Перепугался что ли? Телефон я ещё у него отнял. Где и как его теперь искать? Я с девчонкой договорился. Действительно идиот!

− Ты просто достал его. Ведёшь себя… Какая ещё девчонка? Официантка что ли эта? Глупость придумал! Ему его любовь нужна.

− Много ты понимаешь! Наоборот, я всё делаю, чтобы ему стало хорошо. Он ведь несчастный измучился в этих Европах. Ему оттянуться надо, а то рехнётся.

− Для себя ты всё делаешь! Очередную развлекуху придумал!

В этот момент появилась Катя.

− Я готова. Буду ждать вас на улице. Тут никто не должен знать, что я ухожу с вами.

− Хорошо. Мы сейчас денежки за стол отдадим и выходим, − заверил её Борис и, дождавшись пока она отойдёт на достаточное расстояние, спросил Любу: − Что будем делать?

− Ты всё это затеял, тебе и расхлёбывать. Я вообще всю эту грязь не одобряю.

− Ладно, пошли – засовывая деньги в папку со счётом, предложил Борис. – Может, найдётся. Искра разума ведь должна быть у него!

Придерживая дверь, чтобы пропустить Любу, Борис боковым зрением увидел стоящую на перекрёстке Катю. Свободной рукой он помахал ей и тут появился Михаил с огромным букетом цветов.

− Это зачем? – ошарашено спросил Борис.

− Для девушки.

− Да-а-а. Может, Любе их подаришь?

− Об этом я не подумал! Люба, извини!

− Мне не надо… − смущённо отказалась Люба.

− Возьми у него букет, − зловещим шёпотом попросил Борис.

Однако уже было поздно. Михаил бодро направился к Кате и протянул ей букет. Борис не слышал, что он при этом говорил, но эффект превзошёл все его ожидания. Катя отпихнула букет и бросилась наутёк.

− Ты действительно идиот! – подойдя, заявил Борис. – Всё испортил! На, возьми твой дурацкий телефон. Можешь до опупения звонить своей красотке. Это всё, на что ты способен.

− Я ничего не понимаю.

− Да-а-а. Тяжёлый случай. Ты думаешь, что понравился девушке? Я просто обещал ей заплатить.

− Она что, проститутка?

− Не совсем. Просто подрабатывает. Испугалась, наверное, что на извращенцев наткнулась… Или не привыкла… Да чёрт с ней! Поедем в гостиницу. Там возьмём тебе профессионалку. Только больше цветы не дари. Договорились?

− Как скажешь. Я же от чистого сердца. Как лучше хотел. Да и не знал я…

− Лучшее – враг правильному. Забыли. Двигаем на вторую попытку. Любе – молчок. Я её постараюсь в номер отправить.

Подъезжая к гостинице, Борис попросил Любу:

− Ты поднимайся в комнату, а у нас с Мишуном есть одно дело. Хорошо?

Ответа не последовало, но когда они вошли в холл гостиницы Люба, бросив осуждающий взгляд на Бориса, демонстративно пошла к лифту. Борис осмотрелся и, заметив слонявшегося в одиночестве милиционера с погонами сержанта, подошёл к нему:

− Командир, у меня в гостях друг из Европы. Привёз его Питер показать. Здесь остановились. Где можно для него найти девочку? Ну и, конечно, безопасность обеспечить. В долгу не останусь.

− Пойдём.

Борис махнул рукой, давая понять Михаилу, чтобы следовал за ним. Вскоре они вошли в зал ресторана. В дальнем конце зала около бара Борис заметил стайку девиц. К ним и направился милиционер. По дороге он попросил Бориса:

− Посидите вон за тем столиком. Я вас позову.

Милиционер принялся беседовать с девушками, а Борис сначала наблюдал за ёрзающем на стуле Михаилом, потом стал приглядываться к бутылкам бара. Тут к ним подошёл милиционер.

− Идите выбирайте. Хамить не будут.

− Спасибо. Я поприсутствую и вернусь в холл с благодарностью.

− Успехов.

Борис взял под руку Михаила и, подведя его к девушкам, предложил:

− Выбирай.

− Как это?

− Очень просто. Скажи, какая тебе нравится, и веди к себе в номер.

Михаил застыл в нерешительности. Борис уже намеревался ему помочь, но тут Михаил шепнул:

− Мне две нравятся. Не знаю, какая лучше.

− Ха-ха-ха! Девчонки, слышали? Он сразу двух хочет. Вот какие мужчины бывают. Европейский шик! Имейте в виду! Как вы, девчонки, на это посмотрите?

− Да хоть всех, − отозвалась одна из девушек.

− Вот, Мишунчик! Действуй.

− Как действовать? – увлекая Бориса к стойке бара, спросил Михаил.

− Договорись о цене и веди в номер. Я что, ещё штаны с тебя снимать должен?

− Я цен не знаю.

− Ты на всю ночь хочешь или по-быстрому?

− Лучше дольше.

− Тогда исходи из максимальной цены долларов сто пятьдесят за каждую. Тут не Москва. Может, и дешевле договоришься. Сам действуй. Я свою миссию выполнил. Не дрейфь. Если что − к сержанту обратись или мне позвони.

Борис покровительственно похлопал Михаила по плечу и подтолкнул в сторону девушек. Тот вполне решительно присел рядом с ними. Борис, сделав девушкам прощальный жест, с чувством выполненного долга направился к выходу. Через несколько шагов он обернулся. Михаил оживлённо беседовал с девушками. Борис улыбнулся и пропел себе под нос:

− Путана, путана, путана. Огни отелей так заманчиво горят…

В холле Борис разыскал сержанта и сунул ему стодолларовую купюру:

− Спасибо, командир. Последи, пожалуйста. Если что, то я в номере четыреста одиннадцать. Парень неопытный. Живёт в Германии. Нашу действительность сечёт плохо.

− Не волнуйся. Я тут до утра.

− Вот и хорошо. Спокойной тебе ночи.

Борис растирался полотенцем после душа, когда в дверь номера постучали.

На пороге стоял Михаил.

− Что случилось? – заволновавшись, спросил Борис.

− Ничего. Всё хорошо. Девушки у меня в комнате. Вот, возьми мой бумажник и часы. Вдруг своруют.

− Я же тебе сказал, что сержант гарантирует. Я ему денег дал, и с девок он возьмёт. Тут всё схвачено. Не волнуйся. Не у Пронькиных.

− Мне так спокойнее будет.

− Хорошо. Беги, а то остынешь. Не опозорься, смотри!

− Ты, что Михаилу проституток купил? – тоном обиженной добродетели спросила Люба. – Если совсем уж стыд потеряли, то хоть брезгливость бы имели.

− Кончай нотации читать! Я тебе уже объяснял. Мишуню надо было как-то развеять. У него мужской гормон в голову ударил. Ты разве этого не видела? По-твоему лучше психическое расстройство получить или с телефоном онанизмом заниматься? Считай это терапией. Он сегодня раз пятьдесят этой даме сердца звонил, а переживал постоянно. Так и свихнуться недолго. Пусть релакснёт.

− Оправдание всегда и всему можно найти. Распущенность это. Фу, грязь!

− Всё, закрыли тему! Попробуй только завтрашний отдых отравить. Кстати, что делать с моей одеждой?

− Пока ты «судьбу» друга обустраивал я звонила на ресепшн. Стирку к утру они сделать могут, а вот химчистки у них нет. Рубаху я тебе сама постираю, а с брюками придётся до Москвы потерпеть. Ничего. День чумазепой отходил. Ещё походишь. Это тебе в наказание за распущенность.

− Вообще-то все эти пятна больше вас с Мишуном расстраивает. По мне можешь и рубашку не стирать. Человека дураки по одёжке встречают, а по уму провожают. Умные же только на ум внимание обращают. Как тебе каламбурчик? Завтра постараюсь общаться только с умными. Хотя куда от вас с Мишуней деться.

− Что-то ты сегодня разговорился, умный ты наш!

− Да уж не дурак. Иди рубаху стирай, а то опять не выспимся. Наш чудик может ни свет ни заря заявиться. Да и вообще надо завтра пораньше встать. Лучше уехать на сидячем поезде. Он где-то около четырёх часов отходит. Вечером уже дома будем. Всё же в понедельник на работу надо.

− Опять хочешь договориться с проводниками?

− Нет. По воскресеньям сидячий гарантированно переполнен… Утром в кассы заедем и попробуем купить билеты. Не будем загадывать. Не волнуйся, как-нибудь до Москвы доберёмся. На самолёте, в крайнем случае. Их уйма летает.

К удивлению Бориса и Любы уже настало время идти завтракать, а Михаил не появлялся. Люба поначалу заволновалась и хотела звонить. Однако Борис постарался её успокоить, заверив, что Михаил находится под охраной милиции.

− Кроме того, полагаю, он полночи не спал. Пусть подрыхнет, − опрометчиво завершил он свой монолог.

− Мог бы об этой гадости не напоминать. Пусть хоть в тартарары провалится! Развратник! А я, дура, ещё волнуюсь за него, − возмутилась Люба. – Пошли завтракать, а то через двадцать минут всё закроется.

Когда они приступили к кофе, у дверей Борис заметил знакомую фигуру. Михаил, как-то по-особому ступая, спускался по длинной лестнице в зал.

− А ты, Люба, волновалась. Вон наш страдалец спускается, как примадонна в оперетте. Смотри, какая поступь!

− Глаза бы мои его не видели, – откликнулась Люба.

Михаил как будто услышал их и, озираясь, остановился. Борис помахал ему рукой. Тот, наконец заметив друзей, заулыбался.

− Сейчас ты поймёшь, что твой муж поступил мудро. Посмотри, как Мишун сияет. Я такое наблюдал, когда мои друзья детства невинность теряли, – прокомментировал он Любе и крикнул: − Мишунчик, сейчас завтрак закончится. Бери закуску и иди к нам.

− Пошляк. Только не надо при мне смаковать подробности.

Вскоре подошёл Михаил с полной тарелкой еды. Его лицо действительно излучало неподдельную радость. Не стесняясь Любы, он заявил:

− Борь, я даже представить себе не мог, что такое бывает!

− Групповой секс – не хухры-мухры. Да и девушки, судя по твоей довольной роже, профессионалки. Садись и подкрепляй силы. Нас ждут сегодня великие дела.

Люба взяла чашку с кофе и демонстративно пересела за соседний столик.

Бориса это не смутило, и он продолжил:

− Теперь ты видишь, что фантазиями твой друг не занимается. Я рад, что ты пришёл в себя. Есть ещё желание повидаться с дамой сердца?

− Да, я ей уже позвонил. Ты был прав. Она вчера забыла свой телефон на переговорах.

− О-о-о! Твоё любвеобилие не имеет границ! Тебя просвещать и просвещать, доверчивый ты наш. Переговоры что, в восемь утра начались? Никто из коммерсантов в нашей стране так рано не функционирует. Особенно по субботам.

− Не будем спорить. Я с ней договорился пообедать. Она знает прекрасный ресторан. Это где-то с обратной стороны Кунсткамеры. «Царская таможня» называется. В час она будет нас ждать у входа.

− Как вчера у поезда, любвеобильный ты наш? Сегодня просмотр фильма «Пунктуальная ленинградская девушка», серия вторая?

− Ну она же извинилась. Непредвиденные обстоятельства. У всех такое бывает.

− Ладно, риск небольшой. В крайнем случае, пообедаем в этом ресторане. Кушать всё равно где-то надо. Однако у нас будет не так много времени. Я хочу в Москву на сидячем поезде поехать, чтобы к вечеру быть дома. Он где-то около четырёх отправляется. Так, что вечернего свидания у тебя не получится. Сейчас за билетами на вокзал махнём. Потом, если успеем, на речном трамвайчике по каналам покатаемся. С девчонками-то нормально расплатился?

− Да, но слушай, как дёшево! Я даже не представлял себе таких цен. Да и не в деньгах дело… Я вообще такого не представлял! – улыбнувшись глазами прошептал Михаил.

− Ты много, чего не представлял. В твоей Европе ещё дешевле и проще. Особенно если на постоянной основе. Просто ты был без присмотра. Я же тебе уже говорил, а ты не верил. Ладно, оставим эту тему, а то Любка нервничает. Взгляд свой погаси! Женщины глаза чувствуют. Как бы отдых не испортила. Она всё это не любит. Да и я, откровенно говоря, проституток не жалую. Сам ими никогда не пользовался. Есть много других возможностей.

− Каких? Мне это важно знать.

− Вошёл во вкус. Расскажу по дороге в Москву. Двинули. Слава Богу, вещи собирать не надо.

Билетов в кассе Московского вокзала не было даже на вечерние поезда.

− Может, на самолёте полетим? − предложил Михаил.

− Не дрейфь! Этот вариант от нас не убежит. Сейчас что-нибудь придумаем. Стойте с Любой здесь.

Борис сделал круг по кассовому залу, потом второй, третий. Наконец произошло то, что он ожидал. К нему подошёл молодой человек.

− Билеты нужны? – понизив голос, спросил он.

− Да. В Москву, на сидячий.

− Двойная цена. Устроит?

− Устроит. Мне три билета надо.

− Сейчас узнаю. Подождите.

Через несколько минут он вернулся:

− Паспорта и деньги давайте.

Борис подозрительно посмотрел на молодого человека.

− Да не кину я вас. У меня здесь постоянное место работы.

− Давай так. Твою верхушку я сразу даю, а билеты пойдём покупать вместе. Не устраивает – отбой. Пойду брать на самолёт. Деньги получатся те же.

− Ну, пойдём вместе. Не вопрос! Только придётся пропустить вон тех двоих, а то они возмущаться начнут. Вставайте за ними, а я кассиршу предупрежу.

− Всё устроилось, − выйдя из здания вокзала, резюмировал Борис. – У нас до званого обеда почти три часа. Успеем по каналам и рекам прокатиться. Мне раньше это очень нравилось. Трамвайчики то ли от Аничкова моста отходят, то ли от площади. Не помню, как называется. Рядом с Исаакиевским собором. Пойдём пешком сначала до Аничкова моста.

− А не опоздаем? – взволновался Михаил.

− Под мою ответственность. Не равняй всех по своей девице. В час будем на месте, − заверил Борис.

Прогулка по Невскому, уже порядком надоевшему путешественникам, заняла больше времени, чем планировал Борис. У Аничкова моста попасть на кораблик со знакомой плоской крышей не удалось. Посоветовали пойти на канал Грибоедова. Там подходящей по времени экскурсии тоже не оказалось. Лишь около Красного моста удалось в последний момент заскочить на катерочек, который его очень юный капитан гордо называл теплоходом. Поездка оказалась чрезвычайно приятной, если исключить нервное поведение Михаила, боящегося опоздать на заветное свидание и ругающего Бориса за то, что он умышленно загнал его в водный капкан.

Особое волнение охватило Михаила, когда уже на берегу долго не удавалось поймать такси. В результате около ресторана компания оказалась за пятнадцать минут до назначенного срока. Михаил, сразу успокоившись, стал звонить по телефону. Вероятно, он хотел продемонстрировать свою правоту в части оценки вчерашнего фиаско.

Борис же расценил такое нетерпение по-своему.

− Хочешь доложить о своей победе над временем и врагом? Ты напрасно считаешь, что я хочу сорвать ваше свидание! Наоборот! Я уже жажду увидеть предмет твоего обожания! – пояснял Борис, пока Михаил упражнялся с телефонным аппаратом.

Михаил приложил телефон к уху. По его лицу пробежала волна чувств. Наконец он отнял аппарат от уха и тупо уставился на его дисплей. Это вызвало новый каскад шуток, которые беззлобно рассыпал Борис.

− Я ошибся с названием документального фильма. Правильнее «Совесть не пробуждается», серия номер два, − прокомментировал Борис. − Хотя постоянство привычек достойно уважения. Однако ждём. До назначенного срока ещё десять минут. Бизнес-леди всё же. Каждая минута на счету.

Михаил молча терпел. Его напряженное лицо выражало смущение.

Прошло десять минут, потом ещё двадцать. Миша всё это время безрезультатно мучил свой телефон.

− Может она всегда пунктуально опаздывает? – поддел Борис и предложил: − Пошли в ресторан. Если она и появится, то найдёт нас, а то пообедать не успеем.

Не дожидаясь реакции Любы и Михаила, он направился к двери ресторана.

− Подожди. Вон она, − послышался взволнованный голос Михаила.

Борис обернулся и застыл. К Мише подходила женщина, затянутая в облегающее её неестественно худое тело одежду, раскрашенную под шкуру то ли тигра, то ли леопарда. Причём раскрас этот начинался на заколке для волос, далее переходил на болтающееся на шее странной формы украшение, блузку, лосины и заканчивался на носках туфлей с необычайно высокими и тонкими шпильками.

Эти шпильки приковали внимание Бориса, поскольку довершали фигуру женщины, заставляя её извиваться при каждом с трудом дающемся шаге. Женщина подошла к Михаилу и обвила неестественно тонкой рукой его короткую и массивную шею. Контраст был настолько разительным, что Борис не удержался и шепнул Любе:

− Смотри, какую смесь тигра и змеи добыл наш Ромео.

Люба бросила на него уничтожающий взгляд и промолчала. Однако и она с нескрываемым интересом наблюдала развитие ситуации.

Тут было на что подивиться.

Михаил топтался на месте с совершенно растерянным лицом. Смущение его было столь сильно, что скрыть его не представлялось возможным. Для мужчины его возраста такое было редкостью. Дама же непрерывно что-то говорила, казалось, не обращая внимания ни на Михаила, ни на его спутников. При этом она пританцовывала, картинно изгибая свою стеблевидную фигуру и что-то изображая движениями рук, заканчивающихся массивными браслетами и кольцами, создающими впечатление отсутствия пальцев. Браслеты сумбурно звенели, смазывая речь их обладательницы.

Борис посчитал необходимым прекратить эту сцену, и, подойдя, сообщил:

− Мадам, меня называют Борис. Вон та дама – моя жена Люба. Встреча на Неве состоялась. Хотя и с огромным опозданием. Давайте продолжим её не на улице. Мы идём в этот ресторан?

− Не знаю. Этот ресторан один из самых дорогих в нашем городе, − окинув Бориса нескрываемо критическим взглядом, ответила женщина.

− О! Это действительно существенный момент. Однако Михаил Александрович сказочно богат. А миноги там дают?

− Миноги не знаю, но кухня изысканная. Французская.

− Хорошо. Михаил Александрович в этом знает толк. Европа для него – дом родной. Однако решать-то Михаилу Александровичу. Он ведь всё оплачивает. Вот нас с женой сюда на экскурсию привёз от своих щедрот. Конечно, нам бы очень хотелось прикоснуться к изыскам Санкт-Петербурга, но наглеть мы не можем.

− Что вы говорите? – заинтересовалась дама, не различив в словах Бориса иронии. – Миша, это правда? Ты теперь очень богат?

− А вы не слышали? Вся Москва об этом говорит, – не дав Мише ответить, заверил Борис.

− Борь, кончай дурачиться, − приходя в себя, попросил Михаил.

− Почему дурачиться? – невинно поинтересовался Борис. – Разве не всё, что я говорю, − чистая правда?

− Всё. Пошли обедать, а то ты сейчас ещё чего-нибудь нафантазируешь, и Лена…

− Ах, вас зовут Лена? – перебил Борис. – Очень приятно, а то мы о вас вот уже вторые сутки постоянно слышим, а имени не знали.

− Извините, всё как-то суматошно получилось. А вы, Борис, у Миши работаете?

− На испытательном сроке. Занимаюсь общими вопросами. Что-то достать, что-то организовать. В общем, стараюсь разгрузить его от текучки. Вы же знаете, как он загружен научной работой? А тут ещё эти хлопоты по сохранению капитала. Кризис. Вот вчера… Вроде суббота и отдыхать надо, а он целый день и часть ночи работал. Зато какие успехи! Вы в курсе его достижений?

− Нет, Борис. Он мне очень мало про свою работу рассказывал. Знаю только, что в Германии он был начальником лаборатории в крупном научном Центре.

− Это так. А знаете ли вы, что он сделал массу открытий? Глобальных открытий. Например, он открыл путанический синдром жизни в сверхпроводящем энергетическом поле при экстремальном скоплении биомассы. Это же каким титаном надо быть! Мы с женой в шоке. Она ведь у меня бухгалтер, но даже её образования не хватает, чтобы понять всю глубину этого открытия.

− Лена, не слушайте его. Да ещё с таким серьёзным видом. Он чушь несёт. Никогда он не только у меня, но и даже со мной не работал. Он коммерсант и бывший учёный. Достаточно успешный. При социализме доктором наук был. Это он очень богатый. Я же простой научный сотрудник.

− Вот, видите какая скромность! Это многого стоит, − проигнорировав заявление Михаила, продолжил Борис. – Вы не представляете…

− Миша, что ты говоришь? Коммерсант не может быть одет так, как Борис. В пятнах он весь, − бесцеремонно перебила Лена. – Да и речь!

− Правильно, Лена, − поддержал Борис. – Знаете откуда эти пятна? Вчера Михаил Александрович специально для вас брал напрокат лимузин, чтобы прокатиться по окрестностям. Я, как и положено, был за рулём. Михаил хотел купить мне по такому случаю смокинг, но для моего крестьянского телосложения ничего готового подобрать не удалось. Да и хорошо! По дороге много раз останавливались. Михаил Александрович хотел руками прикоснуться к старине. Я сопровождал. В одном месте Михаил Александрович позволил себе оступиться. Я успел упасть первым и таким способом предотвратил его падение в грязь. Сам же перемазался. В гостинице была только прачечная. Рубаху мне постирали, а вот брюки Михаил Александрович обещал купить новые. Однако не успели. Очень торопились на встречу с вами. Не обессудьте!

− Борис, я устал от твоих приколов. Лена, не слушайте его. Пошли в ресторан.

Борис, согнув ноги в коленях, засеменил к двери и, открыв её, застыл в подобострастной позе.

Лена проследовала в ресторан. По её виду нельзя было заключить, поняла ли она игру Бориса, а тем более приняла ли её.

Михаил же, проходя мимо Бориса, осуждающе покачал головой, на что тот громко заявил:

− Если что-то не так, Михаил Александрович, то просим мерси. Мы же не знали, что вы инкогнито. Хотели, как лучше. Извиняйте уж.

Ресторан действительно выглядел внушительно: от интерьера под парадную залу восемнадцатого века до тщательно и богато сервированных столов, окружённых резными деревянными стульями с неимоверно высокими спинками.

Изящные и вместе с тем внушительные и тяжёлые папки из тёмно-бордовой с золотым тиснением кожи содержали написанное замысловатой вязью меню. Судя по его содержанию, здесь подавали блюда не только европейской, но и русской кухни.

Официант, одетый в расшитую золотом зелёную ливрею и белоснежные перчатки, почтенно склонился в ожидании заказа.

Лена, устроившись на придвинутом ей Михаилом стуле, резко преобразилась. На её бледном лице заиграла победоносная улыбка, а в глазах появился блеск, подобный тому, что бывает у кошек, когда они готовятся к охоте. Борис часто наблюдал подобные перевоплощения, и понял, что это начало кульминации происходящего представления. Его лишь удивляло, что дама до сих пор не реагирует на его игру.

Лена обвела всех взглядом, звякнула браслетами и сказала:

− Судя по реакции, вам надо помочь сделать заказ.

Борис решил, что наконец-то она приняла игру, но, взглянув на неё, понял, что ошибается.

− Конечно, конечно, Леночка, — согласился Михаил.

Борис не был согласен с таким предложением, но перебивать не стал. Да и мешать развитию ситуации он не хотел, впервые предположив, что дама принимает всё им сказанное за чистую монету.

Лена, манерно жестикулируя, стала диктовать официанту заказ, а Борис лишь успевал следить по меню за её действиями. То, что она заказывала, судя по названиям, многие из которых Борис раньше не слышал, было из разряда деликатесов, а, если учесть цену, то им должны были подать нечто царственное. Борис прикинул, что только за вино Мише придётся заплатить более восьмисот долларов.

Продолжая свою игру, оставить такой заказ без внимания Борис всё же не мог. Поэтому делано скромно потупив взор, он попросил:

− Можно мне литр водки и солёные миноги?

− Миноги не имеем, извините, − с поклоном сообщил официант.

− Плохо! Ну тогда селёдки.

− Хорошо, сделаем. Какую водочку предпочитаете? Имеем настоечки собственного приготовления. Смею порекомендовать.

− Не стоит. Мне чистенькую. Вашего, Санкт-Петербургского разлива.

− Могу…

− На ваше усмотрение. Похолоднее, пожалуйста. А пиво есть?

− Пиво не имеем. Могу предложить квас. Есть трёх сортов. Рекомендую с хреном.

− Ну несите. Хотя водка без пива – деньги на ветер, − согласился Борис, краем взгляда заметив брезгливое выражение измождённого  лица Лены.

− Напитки можно принести сразу? – поинтересовался официант.

− Несите и побыстрее, − не дав Лене что-то сказать, выпалил Борис и вслед уходящему официанту добавил: − Водку в бутылках принесите и не открывайте… Пока я не попрошу.

Тот изумлённо обернулся, но промолчал.

− Михаил Александрович, заведение, конечно, шикарное, но перестраховаться не грех, − пояснил Борис. – Ещё дрянь какую вместо водки притащит. Ишь, настойки сами делают! Небось технический спирт бодяжат. Знаем мы их!

Михаил, понимая, что Борис продолжает ёрничать, промолчал, вероятно, осознав бессмысленность борьбы. Однако Лена укоризненно заметила:

− Тут всё высшего сорта. Вы просто, Борис, не понимаете, куда мы пришли.

− В кабак мы пришли, уважаемая. Я должен беспокоиться о здоровье своего шефа. Да и о своём. Вот вы вино французское заказали. А где они его берут? Может, тоже бодяжат. Дорогущее-то какое! Могут и просто водой разбавить. Знаете как? Шприцом через пробочку. Да и другое придумать могут. Хитрецы!

− Его дадут попробовать. Если не понравится, то можно отказаться, − возразила Лена.

− А вы на вкус можете отличить натуру от бодяги? Они теперь такие мастера! Химия… Знаем мы!

− Конечно, могу. Я в винах очень хорошо разбираюсь.

− Я – не очень. Водочка наша – другое дело. Тут я даже Михаила Александровича, извините, превзошёл. Однако если на халяву дают попробовать, то грех отказываться. От глотка-другого худо не будет. Будет что вспомнить! Это ведь по цене сколько же можно водки купить?

Лена ещё что-то хотела пояснить, но тут принесли напитки. Официант картинным жестом откупорил бутылку вина и стал искать взглядом кому дать продегустировать.

− Сюда, − поспешил направить его действие Борис. – Хочу первым попробовать!

Он взял бокал понюхал и, пригубив, как бы случайно, пролил вино. Ярко красное пятно расплылось по его рубахе.

Борис воззрился на пятно и сказал:

− Бодяга! Видите, Лена, как пятно расширяется. Значит в вине вода. Предупреждал ведь! Я вырос в Феодосии. Там вино продавали из бочек на каждом углу. По восемнадцать копеек стакан! Так мы ходили со школьными промокашками. Опустишь. Если уровень поднимается – вода. Кстати и вкус этой бодяги соответствующий. Любезный, поменяйте, пожалуйста, бутылку на натуральную, а пробовать теперь давайте вот этой девушке. Я буду контролировать. Мне же налейте водки.

Растерявшийся официант взял заиндевевшую бутылку и демонстративно открыв её, попытался наполнить стоящую перед Борисом стопку.

− Ну, что вы, любезный! Кто же в России пьёт водку такими рюмочками. Испокон века пили минимум чарками. Это грамм по сто пятьдесят. Наливайте в этот чудесный хрустальный бокал. О! Тут даже царские вензеля. Наливайте… Да не на дно. Полнее. Вот, молодец! – Борис опустошил бокал и смачно понюхал руку. – Ничего водяра. Продирает! Идите вино меняйте, а я себе сам наливать буду.

Официант удалился.

− Борис, вы меня позорите. Я здесь часто бываю…

− И вам, как постоянному клиенту, палёное вино приносят? Обнаглели жулики.

− Вино здесь очень хорошее. Это всё ваши фантазии. Вы ведёте себя неприлично. Что за манеры пить водку бокалами! Без закуски!

− Санкт-Петербургскому этикету не обучены. Михаил Александрович, я что-то не так сделал? Заранее извините дурака. Хотел, как лучше.

Борис наполнил до краёв бокал водкой и, подняв его, предложил:

− Лена, как долгожданный участник нашего отдыха, скажите, будьте любезны, тост.

− Фи, Борис. Тост – это вульгарно и старомодно. Мы не на званом обеде. Давайте просто наслаждаться вином. Как вы можете пить эту гадость? Да ещё и такими хабальскими дозами! Михаил, ну и помощник у тебя!

Этот монолог разрушил последние надежды Бориса на возможность принять Лену в компанию. Более того, ему стала противна эта глупая стареющая напыщенная особа. Острое чувство жалости к Михаилу захлестнуло его. Однако остановиться на полпути он не мог.

− Вот оставь город на произвол судьбы, и лучшие традиции пропадут, − деланно сокрушился Борис. – И это речь бизнес-леди! Позор! Однако налито. Без тоста вкушать грех. У нас не просто званый обед, а многократно званый. По моим скромным подсчётам Михаил Александрович приглашал вас, Лена, вчера раз пятьдесят. Но ведь не каждый приглашённый является званым! Поэтому предлагаю выпить за Михаила Александровича. За человека, который живёт в единстве мозга и сердца. Мозг для науки, сердце – для любви, и они друг другу не мешают. В этом мы убедились, имея счастье быть рядом с ним весь вчерашний день. Как чудно две эти чуждые друг другу материи вчера порождали в нём массу глубоких чувств. Чувств к вам, Лена. Вы же их растоптали. Выпьем же за успех сегодняшнего соития…

− Борь, прекрати, − прервал Михаил.

− Вы не дали договорить. Я имел в виду возвышенные чувства. Взаимное любовное влечение, которое сохраняется у вас с Леной, как я понимаю, почти два десятка лет. Это достойно всяческого уважения и, конечно, тоста.

Борис сделал попытку чокнуться, но никто его не поддержал.

− Скучная вы компания. Нам в этом элитном заведении закуску принесут? – прокомментировал ситуацию Борис и, залпом осушив бокал, позвал: − Официант!

Как будто тот ждал окрика, поскольку мгновенно возник с подносом, уставленным разнокалиберными предметами. Он принялся расставлять их на столе. Борис, задумчиво вращая пустой фужер, заметил:

− Такое я последний раз видел в Париже. Тогда я долго думал, как поделить на всех закуски. В конце концов, пока такими же мыслями были заняты мои приятели, я всё сложил к себе на тарелку. Она при этом осталась почти пустой. Здесь ещё круче. В этой маленькой баночке селёдка?

− Да селёдка по фирузийски. Ноу-хау нашего шеф-повара. Натуральный рецепт от кухни Людовика тринадцатого.

− А картошечки отварной с лучком к ней не полагается?

− Повар делает только по-савойски, но можем сделать и такое оригинальное добавление в качестве исключения лично для вас. Подать к ней айоли?

− Нет, спасибо. Только картошку. А это, как я понимаю, фуа-гра?

− Совершенно верно. Нежнейшее. Разрешите, я наполню ваш бокал.

− Спасибо, я сам. Горячее будет в том же духе? Я теперь понимаю, почему Лена столь изящна. Можете есть эти микрозакуски без меня.

− Борис! Я поражена вашей грубостью. Всё это деликатесы французской кухни. Их в больших количествах не едят. Надо учиться наслаждаться пищей, а не набивать и без того неприлично большой ваш живот. Культурные люди такую фигуру не имеют! Еда – это одухотворённое искусство. Надо следить за собой. Вы же бываете в приличном обществе! – поучительным тоном произнесла Лена.

Бориса всего передёрнуло, но он сдержал себя. Притворно пьяным голосом забубнил:

− Ох, извините. Плохое с детства воспитание. Борюсь с собой, но это, вероятно, в прадеда с маминой стороны. Он очень любил поесть. А вот с водкой это у меня по отцовской линии. По молодости я мог выпить пять-шесть бутылок водки, и никто не замечал, что я пьян. Мой дед на своём восьмидесятилетии от меня не отставал. Отец же до сих пор только за обедом пару бутылок выпивает да ещё и пивком полирует, несмотря на то, что два инсульта и инфаркт перенёс. А вот насчёт общества… Бываю, конечно! Участковый иногда приглашает. Не подумайте чего дурного. Вот у начальника жены моей на юбилее имел честь присутствовать. В дом их вхож! Он, знаете ли, главный бухгалтер. Очень образованный человек! Ну, конечно, не столь, как Александрович.

Борис опять наполнил бокал водкой и теперь уже без тоста осушил его. Затем взял вазочку с селёдкой и одним махом опустошил её.

− Вы не могли бы приготовить мне кусок какого-нибудь мяса? – спросил он официанта, утерев рот рукой.

− Медальоны из нежнейшей телятины могу порекомендовать.

− Несите, а то не ровен час я один сожру всю эту закуску.

− Придётся минут сорок подождать.

Борис представил себе, что ещё минимум час ему придётся терпеть сидящую перед ним особу, и, не выдержав, серьёзным тоном предложил:

− Миша, Бог видит, я терпел два дня твои искания, но происходящее выше моих сил. Если ты ещё не понял с кем имеешь дело, то… Не хочу тебя обижать. Гони ты её к чертям собачьим. Джульетта в тигровой шкуре. Мало того, что она тупая и напыщенная, так ещё и строит из себя бомондиху. Бледная спирохета! Она в сравнении с тобой… Клопиха она! Противно!

− Боря, как тебе не стыдно! – возмутилась Люба. – Ты вообще охамел. Лена, не слушайте его. Это он спьяну. Пьёт уже третий день. Вот и несёт ахинею.

− Не заступайтесь за него. Я сразу поняла, что он невоспитанный, малообразованный хам. Миша, как ты можешь с такими людьми общаться? Я больше ни минуты в такой компании находиться не могу. – Лена вскочила и направилась к выходу.

Михаил побежал за ней.

− Слава Богу, отделались от тигровой гадюки, − заключил ничуть не смутившийся Борис, и позвал: − Официант!

− Что изволите?

− Счёт, пожалуйста. Медальоны отменяются. Мы поедим где-нибудь в другом месте, − выливая остатки водки в бокал, попросил Борис.

Появился Михаил. Его расстроенное лицо вызвало у Любы волну жалости:

− Борь, зачем ты всё это устроил? Смотри, как Миша расстроился. Стыдно за тебя.

− Я тебе уже объяснял, зачем. А Мишун спасибо мне должен сказать. Ты, мечтательный европеец, хоть понял, с кем дело имеешь?

− Действительно, Лена очень изменилась, но ты палку перегнул.

− Изменилась? Да эта бледная спирохета в тигровой шкуре в грош тебя не ставит. У неё своя совершенно не коррелирующая с твоими представлениями жизнь. Что ты в ней нашёл? Типичный продукт нового времени. Все ценности наоборот. Вернее, бесценности.

− Говорю же, она раньше совсем другая была. Научным сотрудником в институте работала.

− Не поймёшь ты никак. Все мы при социализме старались соответствовать своему кругу, который был социально чётко очерчен. Да и идеология рамки накладывала. Потом всё это исчезло. Из людей полезли до этого спящие и сдерживаемые натуральные свойства. Более того, этот процесс поощрялся. В результате у кого чванство, у кого зависть, у кого подлость, у кого властолюбие и прочие прелести развились. А то и всё вместе. Люди стали сами собой. Вот мы два дня наблюдаем один из таких продуктов. Да твои ночные подружки по душевным качествам лучше этой финтифлюшки. Откровеннее во всяком случае. Да и внешне… хотя это второстепенно. Как ты такую, извини, тварь полюбил? Внешность − ладно, но изюминка, женственность, доброта. Порядочность, наконец! Хотя любовь зла… Давай оставим эту тему. Если я тебя обидел − извини. Делал всё от чистого сердца. Она, если и получила урок, то не от тебя. Ваши отношения, если конечно ты намерен их продолжить, не изменятся. Я таких дам насмотрелся. Может, даже наоборот. Кстати, она ещё и дура. Мою игру не поняла. Умная бы включилась и ещё меня изготовила. А эта – чванливая дура.

− В чём-то ты прав, − грустно согласился Михаил. – В моих воспоминаниях жил совсем другой человек. Я тоже почувствовал, что для неё являюсь пустым местом.

− Не совсем так. Посмотри счёт… Впечатляет! Это цена такой «любви». Плати, друг мой.

− Борь, у меня таких наличных нет. Они возьмут мою немецкую кредитную карточку?

− Не знаю. Спросим. Тут одно хорошо − официант появляется мгновенно. Официант!

Михаил порылся в бумажнике и извлёк кредитную карточку.

− Вы такие карточки принимаете к оплате? – спросил он подошедшего официанта.

− У нас только наличный расчёт. Извините, − пояснил официант.

Михаил растеряно посмотрел на Бориса.

− И тут не Европа! Ладно, не парься. В качестве заглаживания вины заплачу.

− Я в Москве отдам.

− Ладно, сочтёмся. Ещё не вечер. Смотри, Люба, а у Мишуна первый раз за два дня прежнее неуверенное умиротворение на лице появилось. Глаза, глаза посмотри! А? За это и больше заплатить не грех. Так, оставлять эти деликатесы – неразумно. Давайте допьём вино и съедим… Вернее понюхаем закуски. Помнишь, Люб, в Мулен-руже что-то похожее подавали. Я тогда и твоё съел, а тебе шампанское отдал?

− Можешь и сейчас. У меня после твоих выходок аппетит пропал.

− Как знаешь. В этот раз от вина отказываться не стану. Мишуня, давай за то, что правильно кончается.

− Давай. Не стоило мне сюда срываться. Родители там одни… Я возьму эту спаржу и горошек?

− Конечно. Хвалёное фуа-гра тоже бери. Я вот эти бобы и шарики из сыра съем. Картошку, мерзавцы, мне так и не принесли. А жаль! Да ладно. Съедим, что есть. У нас, кстати, ещё куча времени. Надо как-то разумно его убить.

Выйдя из ресторана, путешественники спустились на набережную Невы. Не сговариваясь, они замерли у парапета, наблюдая, как несутся мощные водяные потоки. Их охватила речная прохлада, приятно дополняемая лёгким ветерком. Он вызывал в лучах заходящего солнца водяную рябь, источающую показавшийся Борису мистическим внутренний свет. Мозг заиглил и что-то запело в голове. Он отогнал наваждение и огляделся. В нескольких десятках метров от них была пристань с пришвартованным судёнышком. По его борту красовалась реклама, обещающая экскурсию с ресторанным обслуживанием.

− Во! То, что надо. Эти изыски только разожгли мой аппетит. Я голоден, как зверь, − заявил Борис. – У нас ещё более двух часов до отправления поезда. Поехали, прокатимся по Неве, а заодно и поедим. Начали день на воде. Не грех и завершить так же.

− Не успеем, − усомнился Михаил.

− Опять! Поезд – не свидание. Успеем! На такси отсюда минут за пятнадцать-двадцать до вокзала доскочим. Пойдём у экипажа уточним время прибытия.

− Борь, мы за два дня накатались! – возразила Люба. – Ты же ещё хотел за пирожными заехать. Да и выпил ты уже достаточно. Поешь в поезде. Там обязательно вагон-ресторан есть.

− Ага! Гадостью накормят. Пирожные? Что ты вчера говорила? Теперь буду их покупать, когда по-новой женюсь! Ладно, ладно. Шучу! Речное прощание с Ленинградом многого стоит. Пошли узнавать!

Оказалось, что весь круг по Неве длится час, а выбор блюд, хотя и невелик, но вполне удовлетворял запросам Бориса.

Через несколько минут компания отправилась в плаванье.

Борис поглощал мясо, запивая его водкой, Люба и Миша наслаждались вином и мороженым, но мысли их были сходны.

Их мистическим образом навевали бурно меняющиеся воды много повидавшей реки, несущей их судёнышко мимо рукотворной истории. Истории Великой страны, где им суждено было родиться и жить.

Мысленно они уже были в завтрашнем дне, где каждого волновали свои проблемы, надежды и помыслы.

Там начиналась новая неделя их жизни. Как и чем она закончится − с уверенностью не мог сказать никто. Иначе жизнь бы стала пресной и неинтересной, а её уроки бессмысленными. На то она и жизнь, чтобы доставлять радости и печали, любовь и разочарования, а иногда и горе.

Всё это рано или поздно уносят безжалостные потоки времени, как воды реки попадающий в них мусор большого города.

− Ну вот и закончился наш уикенд, − подытожил Борис. – Завтра опять трудовые будни. А что? Хороша всё же жизнь!

На этот раз Люба и Михаил были полностью с ним согласны.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий