ЭЙЛАТСКИЙ КАМЕНЬ

Уставшие от морских купаний и изнуряющей жары туристы нежились в прохладе холла отеля, лениво развлекая себя малозначащими курортными разговорами, от которых их отвлекали лишь наблюдения за взмывающими в лазурную высь самолётами. Борис еще недавно поддавался тому же искушению, зачарованно провожая взглядом этих искрящихся в солнечных лучах гигантов. Ему нравилось наблюдать, как оставляемые ими в разгорячённом воздухе Эйлата причудливые шлейфы медленно растворяются в небесной бездне.

Сейчас же ему было не до привычных наблюдений. Развалившись в кресле и потягивая холодный свежевыжатый гранатовый сок, он с не свойственной для отдыха серьёзностью обсуждал с женой проблему ужина. Вот уже второй день Борис страдал от кошера, убивающего все вкусовые качества любимого им мяса. Он готов был пожертвовать отдыхом или отдать любые деньги за истекающий кровью стейк. Однако даже в мексиканском ресторане подавали нечто, по виду хоть и похожее на мясо, но по вкусу не имеющее с ним ничего общего. В других местах он вообще не мог разобрать, что ест: рыбу, мясо или птицу, а предлагаемая на завтрак селедка со сладкими булочками просто выводила из себя.

Жена убеждала Бориса потерпеть и временно перейти на овощи и фрукты, обладающие в Израиле, по общему мнению местных жителей, необычайными свойствами. Он отнекивался, считая мясо незаменимым продуктом. Жена приводила массу аргументов о полезности вегетарианской диеты особенно для набравшего в последние годы лишний вес Бориса. Тот, то серьезно, то с шутливым жаром опровергал все её аргументы.

Их перебранку вежливо прервала миловидная дама, обратившаяся к ним по-русски:

− Добрый вечер. Извините, что подслушала вашу беседу. Не надейтесь разыскать в Эйлате стейки с кровью. Я живу здесь уже семь лет и знаю несколько мест, где можно купить свежее мясо, даже свинину. Однако вам ведь негде готовить. Ваша супруга права. Придётся смириться, а чтобы разнообразить досуг и отвлечься от грустных мыслей о грубой еде советую посетить нашу ювелирную фабрику.

Борис был фанатиком коллекционирования камней, заработал первые деньги на ювелирном производстве и совсем недавно восхищался Тель-Авивской бриллиантовой биржей. Поэтому предложение, несмотря на его неуместность, заинтересовало, и он согласился:

− Я с удовольствием посмотрю производство. Может это отвлечёт от сводящих меня с ума мясных видений. Когда это можно сделать?

− Завтра в это же время, точнее в семь, мы заедем за вами на машине и покажем фабрику по обработке эйлатского камня. Вы знаете такой минерал?

− Ну да. Название это бытовое или коммерческое, а по науке – хризоколла. Конгломерат, сопутствующий медным рудам. У нас он называется демидовит в честь кого-то из семьи промышленников Демидовых.

− В чём-то вы правы, но я имею в виду камень, добываемый ещё в древности на копях царя Соломона. Это уникальный полевой шпат, пропитанный малахитом, азуритом и бирюзой, что создаёт самые причудливые сочетания зелёных, голубых и чёрных цветов. Такого нет нигде в мире. Камень этот уже давно не добывают, и скоро он станет редкостью.

− Сомневаюсь. Хризоколлы очень разнообразны в зависимости от особенностей образования месторождений меди. В том числе весьма распространен упомянутый вами вид. Однако, как я знаю, в Израиле нет медных рудников, а копи Царя Соломона – красивая сказка. Откуда тут взяться такому минералу?

− Вы заблуждаетесь. Удивительно, что вы, приехав на наш пятидесятилетний юбилей и увлекаясь геологией, такое утверждаете. С образованием Израиля была возобновлена добыча меди в горах Тимне. Именно там и нашли все эйлатские камни. Сейчас шахты действительно закрыты, и это только с каждым годом повышает стоимость сырья.

− Ой, вы не обижайтесь. Все эти непонятные рассуждения – его любимый конёк, − вмешалась жена Бориса.− Он вас замучает спорами. Боря, прекрати. Мы на отдыхе.

− Действительно, спорить тут не о чем,− почувствовав создавшееся напряжение, согласился Борис.− Повторяю, я с удовольствием посмотрю и производство, и камни. Завтра (он посмотрел на часы) в семь мы будем здесь вас ожидать. Если конечно, я не взбешусь от нехватки мяса. Спасибо за приглашение.

− Если станет совсем невмоготу, то мы вам приготовим настоящий шашлык… хоть из свинины.

− О-о-о! Я вдвойне буду предвкушать завтрашний вечер.

На следующий день ровно в шесть к ним подошла, доброжелательно улыбаясь, всё та же дама и пригласила в припаркованный у входа автомобиль. Ехали совсем не долго, но за это время жена Бориса разговорилась с дамой. Оказалось, что они родом из одного города. Более того, у них были общие знакомые. Это как-то сразу сблизило женщин и придало предстоящей экскурсии дополнительное душевное тепло.

Зеркальное в лучах заката здание а-ля поздний Корбюзье, около которого остановился автомобиль, не вызвало у Бориса ассоциации с фабричным. Это его, повидавшего камнеобрабатывающие производства даже в жилых квартирах, не насторожило. Он последовал за весело щебечущими женщинами в небольшой кинозал. Там им зачем-то продемонстрировали показавшийся Борису малоинтересным фильм об огранке алмазов. Он из приличия выслушал хорошо известные ему комментарии, которые давала по ходу фильма сопровождающая их дама. Борис согласился с ведущей ролью Израиля в ювелирной индустрии и стал ожидать продолжения экскурсии, вполуха слушая пространные утверждения дамы.

Наконец фильм закончился, и они прошли в помещение, где стояло несколько грязных побитых ржавчиной разделочных и обдирочных станков с обрезками камня на них. Камень не произвёл на Бориса обещанного впечатления. Он много раз видел подобные хризоколлы. Дама стала заученно рассказывать о производстве изделий. Борис слушал и всё больше недоумевал. То, что он видел, никак не соответствовало комментариям. Он не выдержал и, извинившись, прервал:

− На этих станках ничего путного произвести невозможно. Я не просто знаю технологию, но и сам хорошо умею обрабатывать камни. Тут нет технологической линии и даже сборочного участка, а тем более рабочих мест ювелиров.

− Это демонстрационный зал, − не растерявшись, пояснила дама. – Основное производство сейчас уже закрыто. Рабочий день закончился. Мы поэтому и привозим туристов по вечерам. Основной цех вон за той дверью. Туда вообще не пускают. Надеюсь, вам понятно почему.

− Странно. Обработка поделочных камней не требует таких предосторожностей. Хотя… Тогда не стоит терять время на пустой рассказ. Пойдёмте смотреть выставку.

Они прошли в соседнее огромное ярко освещённое помещение, уставленное витринами, заполненными различными ювелирными изделиями. Борис долго рассматривал выставку, но изделий с эйлатским камнем не увидел, хотя прошёл добрую половину зала. Его удивление рассеяла неотступно сопровождающая его дама, пояснив, что здесь выставлены все изделия, производимые на фабрике, и проводила его в другую часть экспозиции. Здесь были представлены разнообразные изделия из того, что она называла эйлатским камнем. Бориса поразили броши и кулоны с пейзажными вставками. Они неожиданно оказались более живописными, чем знаменитые уральские яшмовые и агатовые, которые он когда-то сам изготавливал и считал лучшими в мире.

Борис долго с наслаждением разглядывал изделия, стараясь воображением дополнить работу природы, а потом поинтересовался стоимостью.

− Одну минуту, я принесу прайс, − попросила дама и, возвратившись, тихим голосом пояснила: − Только для вас я договорилась о пятнадцатипроцентной скидке.

− Спасибо, сколько с учётом скидки будет стоить вот этот кулон? – спросил Борис и, пока дама искала соответствующую запись в прайсе, обратился к жене: − Тебе нравится? Смотри, как причудливо слились краски. Художник так не нарисует. Что ты тут видишь?

− Изумительно, − отозвалась жена. – Смотри тут не только вода, лес и небо. Вон животные резвятся. Как на брошке из махового агата, которую ты мне на восьмое марта подарил. Надо купить. Такой кулон хорошо подойдёт…

− Вот, − прервала её дама. – Стоить это будет три тысячи двести тридцать шекелей. Можете заплатить в долларах.

Борис хорошо представлял цены на подобные изделия. Даже если бы это была чистая бирюза, цена казалась заоблачной. Он перевёл взгляд на жену. Та заворожено всматривалась в витрину.

− Странная цена, − произнёс он. – Её оправдать можно только с позиций отсутствия в Израиле камнецветного сырья. Однако, как мы с вами хорошо знаем, сюда свозят камни со всего мира. В том числе, уверен, и хризоколлы. За эти деньги на Тель- Авивской бирже можно купить приличный изумруд.

− Это хорошая цена, поверьте, − убедительно заявила дама. – Камень скоро вообще пропадёт. Это не то, о чём вы думаете. Дорабатываем остатки. Может на год-два хватит.

− Да-а… А обещанным мясом угостите?

− Сегодня никак не получится. Тот человек, который снабжает нас свининой, уехал на неделю к себе на родину.

− Жаль… Через неделю мы будем есть свинину в Москве. Обманули вы мои надежды, соотечественница,− Борис взглянул на жену. − Ладно, придется терпеть. Где оплачивать покупку?

В последующие дни жена Бориса наслаждалась восторгами пляжных знакомых по поводу красоты кулона. Борис то же радовался приобретению.

Наступил последний вечер пребывания в Эйлате. Надо было запастись сувенирами. Они отправились в примыкающий к пляжной зоне шопинг-центр, посетить который уже давно намеревались, но курортные хлопоты не позволяли это сделать.

Торговля тут процветала, предоставляя отдыхающим самый разнообразный выбор товаров. Вскоре они накупили сувениров и случайно очутились около ювелирного отдела. Борис больше по привычке стал осматривать витрину и наткнулся на огромное количество изделий из эйлатского камня. Они были не менее красивые, чем виденные им на фабрике, но в отличие от той экспозиции здесь имелись ценники. Сначала Борис подумал, что всюду не дописана последняя цифра, но продавец разуверил его в этом. Тогда Борис, вспомнив утверждения дамы, заподозрил, что перед ним не эйлатский камень, а обычная хризоколла и решил уточнить:

− Это изделия из хризоколлы?

− Шалом вам! – возмутился продавец. − Это наш эйлатский камень. Его добывают со времён царя Соломона. Даже Цезарь приходил сюда со своим войском, чтобы захватить его для своей возлюбленной Клеопатры. Вы немножко правы − в нём, конечно, имеются включения хризоколлы, но это совершенно иной камень.

Продавец пустился в расхваливание своего товара, но Борис вежливо прервал его:

− Извините меня за настойчивость, но как можно отличить местный камень от привозного? Ведь подобных минералов в мире полно, а внешне больших отличий я не нахожу.

− Что я вам ещё могу сказать? Подобные камни мир видел… Таки да, но, поверьте, не то, что вы думаете. Посмотрите сюда. А! Какое многоцветье! Чудо! Между прочим, твёрдость − шесть по шкале Мооса, а не четыре, как вы знаете. В нашем камне присутствуют все известные драгоценные соединения меди. Где вы такое найдёте? Такого нет нигде! В конце концов,… вот сертификат! Читайте!

− Убедили, – согласился Борис, рассматривая бланк международного сертификата и проклиная в душе свою наивность. – Меня тут… В общем обманули… Дважды.

− За это ничего сказать не могу. Таки да… Ну, так вам завернуть что-нибудь или нет?

− Вы во сколько закрываетесь? – задумчиво поинтересовался Борис, испытывая гадливое чувство от совершённого с ним жульничества.

− В семь, уважаемый.

Борис посмотрел на часы. Было четверть седьмого. Он быстро рассчитал: до отеля пять минут, взять документы ещё столько же, на такси до фабрики не более десяти минут. Можно попробовать успеть.

− Ты выбирай себе, что понравится, а я скатаю к этим паразитам и верну им твой кулон, − предложил он жене.− У нас деньги на такси ещё остались?

− Около ста шекелей. Не дёргайся. Мне мой кулон нравится. Я вообще не понимаю ваших разговоров. Какая разница, что из чего состоит. Красиво ведь. Да и привыкла я к нему…

− Ну уж нет.!Дело принципа. Давай деньги и кулон, − потребовал он и, пока жена нехотя выполняла его указание, попросил продавца: – Оставляю вам свою жену. Помогите, пожалуйста, выбрать достойное украшение. Я до закрытия вернусь и оплачу.

До здания, которое ему было представлено как фабрика, удалось добраться даже быстрее, чем планировалось.

Взбежав на второй этаж, Борис обратился к задумчиво слоняющемуся молодому человеку с бейджиком на груди:

− Шалом, я хотел бы вернуть недавно купленное украшение. Вот оно и ваша счёт-фактура.

Борис прошел к стойке с кассовым аппаратом.

− Шалом, приходите завтра. Я возвратами не занимаюсь. Бухгалтерия уже не работает, − последовав за ним, сообщил молодой человек.

− Я завтра рано утром улетаю…

− Ничем не могу вам помочь.

− Да-а? – возмутился Борис, испытав небывалый прилив злобы и, с трудом подавив выплеск эмоций, тихим голосом произнёс: − Вы знаете, у меня отец – русский, а мать – еврейка. По вашим законам я еврей, но сейчас во мне говорит только русская кровь. Вы здесь все мошенники. Я теперь понимаю, что никакой фабрики тут нет и не было. Один только развод, рассчитанный на лохов-туристов. Со мной вы ошибаетесь. Я не такой. Сейчас благодаря вам я превращусь в антисемита! Говорю вполне серьёзно! Либо вы в течение пяти минут отдадите мне мои деньги, либо я устрою погром в прямом и переносном смысле этого слова. Можете вызывать полицию.

На шум стали подходить другие сотрудники. Они, запальчиво жестикулируя, убеждали в чём-то Бориса, но он, не слушая, всё больше распалялся, развивая обвинения в мошенничестве. Тут он вспомнил обещанный шашлык из свинины и, не увидев своей обидчицы, вконец распалился. Его вид, вероятно, стал устрашающим, а, когда он хватил кулаком по стойке так, что лежащие на ней бумаги и каталоги разлетелись по полу, молодой человек быстро схватил счёт-фактуру и куда-то убежал. Борис ещё не успел развить очередную обидную для окружающих аналогию, когда появился пожилой мужчина и с извинениями вернул деньги. Борис, получив шекели, хотел потребовать свои доллары, но, взглянув на часы, шипяще рыкнул в нос и поспешил покинуть ненавистное здание.

Ожидавшее у входа такси, хотя и попав в небольшую пробку, успело доставить его еще до закрытия шопинг-центра. Жена, уже не сожалея об утрате покупки, примеряла ожерелье, увенчанное изумительным кулоном из пейзажного эйлатского камня, обрамлённого в изящную серебряную вязь.

Борис одобрил её выбор и расплатился, терпеливо выслушав восхищенные восклицания продавца. В отеле они подвели итоги злоключения. У них ещё осталось почти три тысячи шекелей. Потратить их можно было только в баре. Несмотря на приложенные к этому усилия, к утру они ещё обладали значительной суммой. Приезжать в Израиль они больше не хотели и поэтому в аэропорте обменяли шекели на почти пятьсот долларов.

Прошло четыре года, и Борис по долгу службы оказался в составе официальной делегации в Эйлате.

В культурную программу входила обзорная экскурсия по городу. Борис был поражён, когда их подвезли к знакомому зданию, а сопровождающий гид стал объяснять, что тут располагается широко известная фабрика по производству украшений из знаменитого эйлатского камня, и им сначала покажут фильм, потом уникальное производство, затем желающие могут приобрести на память прекрасные ювелирные изделия.

Тут Борис прервал его и рассказал своим коллегам произошедшую с ним историю, дополнив её сомнениями о существовании знаменитого камня и наличии неиссякаемых складских запасов, позволяющих вот уже более пятидесяти лет производить из него много тонн ювелирных изделий.

− А был ли мальчик? – закончил своё повествование Борис, и тут, увидев открывающую им дверь знакомую женщина, воскликнул: − Шалом, вот, кстати, та самая дама, о которой я вам поведал. Какую вы сегодня скидку предложите? Или в вашей епархии появились работающие станки? Всё же четыре года прошли. Камень не кончился? А может быть, на этот раз вы угостите нас запретным свиным шашлыком? Или контрабандист опять отбыл на родину? Подходите сюда!

− Это не ко мне вопросы, − не двинувшись с места, ответила женщина, вероятно узнав Бориса. – Есть руководство и владельцы, а я человек маленький. Шашлык у нас никогда не делали. Тем более из грязной свиньи. Вы что-то путаете, мужчина!

− Да-а! Удобная позиция. Мол, помогаю обдуривать, и это даёт мне возможность жить. А совесть? Кошерный кусок в горле не застревает? Ах, да, забыл! Вы же втихаря свининкой пробавляетесь. Хотя что я говорю? На земле Израиля свиней нет. Их, если и выращивают, то на поднятых над землей помостах. Вы поэтому не можете подойти ко мне ближе? У вас там помост?

− Не хамите! Вы попробуйте найти здесь работу. Тогда и осуждать меня будете.

− А зачем тут? У вас есть Родина. Здесь ваши предки никогда не жили! Я ведь помню, что вы доверительно сообщили моей жене по поводу национального обоснования вашей эмиграции. Даже в этом вы, мягко говоря, слукавили. Интересно, сколько таких в Земле Обетованной? Ведь Бог обещал отдать её только евреям.

− А вы что не знаете, как на этой Родине живётся?

− Тяжело! Если, конечно, честно свой хлеб зарабатывать. Жульничать же с не меньшим успехом можно и там. Зачем для этого так далеко забираться? У нас многие столько своровали, что счет деньгам потеряли. Что, страшно прослыть на Родине вором? Мама ругать будет? Здесь некому или воровство в порядке вещей? Может, запретный плод сладок?

Женщина тяжело вздохнула и, следуя своим обязанностям, заученно предложила:

− Проходите, пожалуйста. Сначала мы покажем фильм об обработке камней, потом посмотрим производство, а затем, кто хочет, может приобрести изделия из единственного полудрагоценного камня, добываемого в Израиле. Вернее добыча давно уже не ведётся, но имеются складские запасы, которые могут иссякнуть и цена камня резко возрастёт…

Её прервал возмущенный рокот, в котором, если прислушаться, то можно было разобрать нецензурные выражения. Мужчины, не дослушав, затолпились к автобусу.

Женщина осталась в одиночестве и растерянно продолжала что-то заученно лепетать. Волна пыли от резко тронувшегося автобуса заставила её закашляться, вызвав неожиданно хлынувший поток слез. Она непроизвольно смахнула их рукой. От этого по её миловидному лицу поплыли грязные разводы, но некому было это заметить. Горячий ветер с Эйлатского залива быстро осушил её лицо. Она достала пудреницу и, сосредоточенно вглядываясь в зеркальце, уверенными движениями привела себя в порядок. Вдалеке появился очередной автобус с туристами.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий